Священномученик Никодим, епископ Белгородский (в миру Александр Михайлович Кононов) родился в 1871 году в Архангельской губернии в семье священника. Род Кононовых прослеживается до XVII века, и в нем было много замечательных священников — северных миссионеров.

Александр Кононов окончил Архангельскую Духовную семинарию и Санкт-Петербургскую Духовную Академию. В 1896 году он был пострижен в монашество с именем Никодим и рукоположен в иеромонаха. Тогда же он был назначен смотрителем Александро-Невского Духовного училища в Санкт-Петербурге, а также смотрителем Санкт-Петербургских Педагогических курсов. За свою деятельность отец Никодим был награжден многими наградами, в том числе в 1901 году он получил от Синода Библию «в поощрение любви его к детям, являемой делом и истиною». В том же году он был возведен в сан архимандрита.

Через 3 года отец Никодим был направлен в Калугу на должность ректора Калужской Духовной семинарии, а в 1909 году перемещен на должность ректора Олонецкой Семинарии. В это время архимандрит Никодим получил благодарность от Калужского епископа за «неусыпные труды, понесенные в последнее особенно время по воздействию на взволнованные умы воспитанников, благодаря чему они прекратили брожение и покинули мысль, — если не навсегда, то на продолжительное время, — не подчиняться законным распоряжениям начальства», — говорилось в благодарственном слове архиерея.

Благодарил архимандрита Никодима и Синод за составление акафиста святому Иоанну Златоусту. Этот акафист был напечатан Синодом для церковного употребления. Акафист святителю Иоанну Златоусту был написан иеромонахом Никодимом, когда он был еще студентом Санкт-Петербургской Духовной Академии. Однако в то время цензор отклонил акафист примерно в таких выражениях: «Акафист гению должен писать гений, а не какой-то безвестный иеромонах».

В 1911 году в Санкт-Петербурге отец Никодим был рукоположен в сан епископа митрополитом Московским и Коломенским Владимиром (Богоявленским). В 1913 году владыка Никодим стал епископом Белгородским, викарием Курской епархии. Всё время своей архипастырской деятельности владыка был церковным песнотворцем, он составил акафисты преподобным Никодиму Кожеезерскому, Трифону Печенгскому и Иову Ущельскому, Соловецкому чудотворцу.

Духовный писатель, церковный историк, владыка Никодим был автором книг о подвижниках Архангельской и Олонецкой земли, а также являлся одним из главных составителей многотомного труда «Жизнеописания отечественных подвижников благочестия XVIII-XIX столетий». В 1910 году была опубликована его книга «Старец отец Наум Соловецкий, подвижник-карел». Кроме этого, им были написаны несколько сборников жизнеописаний святых угодников Божиих Санкт-Петербургской и Вологодской епархий, а также подвижников Соловецкого монастыря. Занимался он и историей старчества.

Много потрудился владыка в связи с открытием святых мощей святителя Иоасафа Белгородского. В годы служения в Курской епархии им были составлены две молитвы святителю Иоасафу, а также большой труд «Житие, прославление и чудеса святителя Иоасафа». Под руководством епископа Никодима и при его непосредственном участии были изданы три тома консисторских дел, связанных с деятельностью святителя Иоасафа, в Свято-Троицком мужском монастыре воссозданы его покои, создан уникальный музей святителя Иоасафа, обладавший обширным фондом документов.

В 1919 году, во второй день праздника Рождества Христова, Белгородский владыка прямо в алтаре Троицкого собора был арестован красным комиссаром Саенко за проповеди против грабежа и насилия.

По просьбе верующих, требовавших отпустить владыку, местные чекисты «освободили» его на один день, а просивших за него арестовали. Одну из групп верующих, протестовавших против ареста епископа, возглавила жена священника, начальница 2-й женской гимназии Мария Дмитриевна Кияновская, которая была сразу же арестована как «руководительница контрреволюционной демонстрации» и расстреляна. На следующие сутки епископ был повторно арестован.

Через 2 дня после ареста по приказу комиссара Саенко епископ Никодим (Кононов) был тайно расстрелян и похоронен в общей могиле за городом.

После взятия Белгорода Добровольческой Белой армией (через полгода после расстрела епископа), могила священномученика Никодима была вскрыта. Медицинский осмотр останков установил, что кроме наличия несмертельной огнестрельной раны в груди святителя, имеется пролом черепа от удара тяжелым тупым предметом, огромный кровоподтек в верхней части головы и пролом гортанных хрящей от душения руками.

Святым останкам владыки Никодима были возданы должные почести, их погребли в Свято-Троицком мужском монастыре близ раки святителя Иоасафа Белгородского.

Источник: pstgu.ru

Священномученик Николай Богословский родился 3 мая 1875 года в селе Паяницы Петрозаводского уезда Олонецкой губернии в семье священника Иоанна Богословского. По окончании Казанской Духовной семинарии в 1897 году он был рукоположен во священника и служил до 1918 года, когда поступил в Казанскую Духовную академию, которую к тому времени, несмотря на начавшиеся гонения, сумел сохранить ее ректор, епископ Анатолий (Грисюк).

В 1921 году о. Николай окончил академию, но служить в храме стал только с 1925 года – сверхштатным священником Свято-Духовского кафедрального собора в Петрозаводске. В 1926 году отец Николай был возведен в сан протоиерея, 30 октября 1929 года утвержден штатным священником собора. В этом же году храм закрыли, и все его духовенство перешло служить в церковь во имя великомученицы Екатерины. Здесь отец Николай прослужил до 1937 года, когда было арестовано все духовенство храма. Священники обвинялись в создании контрреволюционной группы церковников. Протоиерея Николая забрали 31 августа и заключили в тюрьму в Петрозаводске.

Допросы начались сразу же после ареста и продолжались в течение двух месяцев. Только Богу ведомо, что пришлось пережить в условиях неволи и мучительств протоиерею Николаю, но он не подписал ни один из тех протоколов следствия, в которых следователь требовал признания в выдвинутых против него обвинениях в контрреволюционной деятельности. "Участником контрреволюционной организации я не являюсь и о существовании такой организации мне ничего неизвестно", – заявил отец Николай. 2 ноября 1937 году тройка НКВД приговорила отца Николая к расстрелу. Протоиерей Николай Богословский был расстрелян 4 ноября 1937 г. и погребен в общей безвестной могиле в пригороде Петрозаводска.

Источник: pstgu.ru

Святой равноапостольный Аверкий, епископ Иерапольский, чудотворец, прославился во II веке во Фригии. Город Иераполь те времена населяли в основном язычники. Святитель молился Господу о спасении их душ и обращении к Истинному Свету. Явившийся Ангел повелел святому Аверкию сокрушить идолов в языческом капище. С ревностью исполнил святой повеление Божие. Услышав, что идолопоклонники хотят умертвить его, святитель пришел на место народных собраний и открыто обличил заблуждения язычников. Язычники пытались схватить святителя. В это время в толпе закричали три бесноватых юноши. Народ пришел в замешательство, святитель же молитвой изгнал из них бесов. Видя юношей здоровыми, иерапольцы попросили святителя Аверкия научить их христианской вере, а потом приняли Святое Крещение. После этого святитель отправился по соседним городам и селам, исцеляя больных и благовествуя о Царствии Божием. С проповедью он обошел Сирию, Киликию, Месопотамию, посетил Рим и везде обращал ко Христу множество людей. Святитель Аверкий за свои великие труды назван равноапостольным. Много лет он ограждал Церковь от еретиков, утверждал христиан в вере, наставлял заблудших на истинный путь, исцелял больных и распространял славу Христову.

Борис Полянский, будущий архимандрит Герман, родился в г. Тирасполе в 1901 году в семье священника-миссионера. До закрытия Зосимовой пустыни он несколько раз приходил в обитель, однако увлекся обновленчеством и лишь в 1924 году под влиянием архиепископа Варфоломея (Ремова) принес покаяние в увлечении обновленческими идеями. В том же году он пришел в Высоко-Петровский монастырь и начал обучение в существовавшей при нем тайной Духовной академии. 17 марта 1926 года в Высоко-Петровском монастыре Борис принял монашеский постриг с именем Герман в память о духовном отце владыки Варфоломея – Зосимовском старце Германе (Гомзине).

Трогательны слова владыки Варфоломея по пострижении монаха Германа: «Брат! Божественная Путеводительница привела тебя в свою Зосимовскую обитель. Ты пришел туда и там от суеты мира, от лжи так называемой культурности потянулся к старцам, к их простоте честной и правдивой. Ты почуял, что всех их, а с ними и меня грешного, объединяет один дух батюшки отца Германа, нашего общего старца. Тебе не пришлось непосредственно учиться у него, но ты почувствовал эту великую силу, в тишине совершавшуюся, почувствовал ее во всей незаметности, во всей ее глубокой скрытости от взоров людских... И вот теперь тебе наречено его имя и, конечно, это — на пользу тебе. Как сам батюшка никогда не возносился, как его обыкновением было всегда себя осуждать, окаявать, так это пусть будет и твоим обыкновением. Не рассеивайся. Обычно мы смотрим по сторонам, за другими, и от этого нам некогда следить за собою. Видим грехи других, а своего-то не замечаем, так как, конечно, нельзя делать того и другого вместе. Внимай поэтому себе (Втор.15:9), всяким хранением храни, блюди свое сердце, этот источник жизни, это средоточие ее (Притч.4:23). Понимай, как это понимал и до сих пор сонм подвижников, как понимал это и приснопамятный батюшка, — что монах есть понуждение естества всегдашнее…»

Уже через месяц епископ Варфоломей рукоположил его во иеромонаха, а в 1932 году – в архимандрита. Став во главе одной из Петровских общин, он был очень внимателен к своим многочисленным духовным чадам, в основном, из числа молодежи.

Отец Герман был ближайшим и преданнейшим духовным сыном и помощником владыки Варфоломея. По воспоминаниям монахини Игнатии, «он часто во время службы подходил по делам к владыке и подолгу задерживался около его кресла. Он был высокого роста, ходил медленно, с раскачкой (из-за больных ног), постоянно держа ту или иную книгу под мышкой; вероятно, он помогал владыке в делах Академии, – нам, чадам других старцев, не было ничего известно об этом делании владыки». В 1932 году отец Герман защитил магистерскую диссертацию, отзыв на которую составлен священномучеником митрополитом Анатолием (Грисюком), в прошлом ректором Казанской духовной академии. Отзыв рукописный, очень подробный (занимает больше трех страниц формата А3). Заканчивается он так: «Ученая сторона диссертации довольно высока для нашего времени. Литература привлечена достаточно обширная. Автор изучил греческий язык и почти везде безошибочно переводит подлинный текст взятого церковного писателя. Он делает ряд экскурсов в литургику, в биографические тонкости. По всем этим данным и принимая во внимание условия для богословско-научных работ в нынешнее время, считаю автора... заслуживающим поощрения».

Когда община Высоко-Петровского монастыря покинула стены родной обители и перебралась в храм преподобного Сергия на Большой Дмитровке, отец Герман, по благословению владыки Варфоломея, одновременно стал часто служить также и в церкви свт. Николая в Соломенной Сторожке, где служил также и будущий свяшенномученик Василий Надеждин, и в церкви свт. Митрофания Воронежского в Петровском парке.

В январе 1933 года он был арестован по «Делу членов кружка христианской молодежи», которым руководил после смерти отца Василия Надеждина и ареста игумена Митрофана (Тихонова) с 1930 г. «Ведя работу среди молодежи, – говорил он в своих показаниях, – я преследовал перед собой задачу подготовки кадров церковного актива ревнителей Церкви».

В феврале 1933 г. было арестовано 25 человек – клириков и прихожан Высоко-Петровского монастыря, преподавателей существовавшей при нем тайной академии. Сегодня нам известно имя человека, служившего в обители и дававшего подробнейшую информацию ОГПУ обо всем, что в ней происходило. Его показания и легли в основу большинства «показаний» арестованных, которые они, выслушав, подписывали. Изучая документы следствия, протоколы допросов, необходимо помнить о критическом отношения к документам ОГПУ, и все же нельзя не обратить внимания на ту роль архимандрита Германа в монастыре, которая отмечена во многих показаниях. «Руководящую роль монастырем кроме епископа Варфоломея проводит Полянский и его помощники», «К себе на квартиру я несколько раз приглашала духовенство для совершения церковных служб… Службы эти совершал мой духовный отец Герман Полянский». «Руководящую роль нелегального кружка союза христианской молодежи последнее время занимал Полянский Борис Иванович, иеромонах Герман и Фортунатов Игорь Константинович. Их руководство нелегальным кружком христианской молодежи заключалось в объединении кружковцев и внедрении христианских идей, а также сплочения антисоветского актива молодежи для борьбы с безбожной соввластью. На одном из нелегальных собраний кружка на кв. Надеждиной Е.С. осенью 1932 г., месяца точно не помню, Полянский говорил: "В современных событиях варварского гонения на религию, духовенство и верующих в Советском Союзе, необходимо объединение молодежи для борьбы с безбожной соввластью. В Советском Союзе молодежь развращена всякими "культурными" мероприятиями, как-то: т.н. общественными организациями, вроде "Безбожник" и физкультура, и нам, сознательным христианам необходимо спасать молодежь от большевистского дурмана". Присутствовали на этом нелегальном собрании Столыпин, Мерцаловы М.Н. и Н.Н., Цельевы К.В. и Т.В., и Надеждина Е.С., говорили, что они готовы вести борьбу с безбожной властью и не бояться большевистских репрессии и гонения, хотя бы им грозила ссылка или тюрьма».

Вот еще несколько показаний о жизни Высоко-Петровской общины того времени, в том числе и о роли в ней архимандрита Германа, «переведенные» на язык ОГПУ. «Руководящую роль монастыря проводят Герман Полянский и вернувшийся из ссылки иеромонах Ширинский-Шихматов, а также остальные монахи до пятнадцати человек все эти монахи руководят молодежью привлекая их в послушники человек двенадцать их я не знаю по фамилии по имени знаю Бориса и Владимира. Герман Полянский устраивал у меня на квартире тайное богослужение присутствующих монашек я не помню. Также имеется при церкви штат послушниц и много монашек. Также проводятся тайные постриги в монашество но их я не знаю потому что это сугубо проводится секретно. Я на существующий строй смотрю как на наказание за грехи посланной Богом Советскую власть которая разрушает храмы и гонит религию». «…Молодежь привлекалась в чтецы и иподиаконство. Также существует штат послушниц, которые привлекаются в хор по фамилии их не знаю, знаю по именам Ольгу, Зинаиду, Елену, Надежду, всего человек до 20. Руководствуются они старцем Агафоном Лебедевым, Ширинским Николой, Полянским. Послушницы пишут рапортички о своей жизни и деятельности, но о чем конкретно я не знаю. При монастыре существует нелегальный сбор средств для сосланного духовенства, которым руководит Варвара Александровна (пред. ц. совета). За невыполнение определенных приказаний руководством монастыря вводились меры взыскания вроде отбить столько-то поклонов за непослушание. Руководство и воспитание молодежью принадлежало Полянскому».

«При церкви Сергия на Дмитровке существовал нелегальный монастырь, куда собирались монахи и монахини их разных закрытых монастырей. Вокруг вышеупомянутой церкви группировались люди настроенные против Сов. власти – благодаря чему среди прихожан проводились систематическая контр-революционная агитация. Особо злостно агитировал архимандрит Герман Полянский. Он же увлекал и постригал тайно в монашество молодежь. Мне известны несколько случаев тайных постригов в монахи и монахини. Постригались люди из числа ревнителей церкви – постоянных проверенных прихожан. Из этих людей мы имели ввиду подготовить кадры для борьбы с безбожием. ...Руководителями этого нелегального монастыря считались Герман Полянский, Исидор Скачков, Шихматов Никола недавно вернувшийся из концлагеря, Лисицин, Богоявленский, Сергеев и др. Деятельность нелегального монастыря была направлена на создание ячеек среди главным образом интеллигенции посещающих эту церковь. Вовлечение в активную работу, как ревнителей церкви, проводилось разными способами, а именно: посредством исповеди, посредством вовлечения в так называемые чтецы (читали в церкви), посредством вовлечения в хор певчим и т.п. После того как какому-нибудь руководителю становилось ясным, что тот или ной объект "укрепился", ему начинали предлагать уйти от мирской жизни и перейти в монашество. Лиц, дававших на это согласие – тайно постригали или привлекали к церковной службе иподиаконом. Таким образом практическая к.р. деятельность нелегального монастыря сводилась к подготовке контр-революционных кадров из числа лиц ревнителей церкви антисоветски настроенных. ...В указанном мною монастыре лицам провинившимся давалось наказание в виде "поклонов", в числе других этому наказанию подвергнут был и я – т.е. архимандрит Агафон за неявку на службу предложил мне выполнять, вплоть до его отмены, по 50 поклонов в день».

Архимандрит Герман был осужден на пять лет лагерей. Содержался он в Мариинском лагере в Западной Сибири, откуда присылал письма, которые в Москве разрезались на кусочки, адресованные разным чадам. К нему в лагерь по поручению владыки Варфоломея ездила его духовная дочь – Черкова Зинаида, которая (по некоторым данным) передавала ему Святые Дары. Узнав в заключении о смерти своего духовного отца, архиепископа Варфоломея, отец Герман написал два заупокойных канона, посвященных его памяти. «Светом Христовым озарени доблии мученицы, Свет Христов в мире принесоша, проливши крови ваша, и быше Тому священная жертва», – поется в одном из них.

В 1936 году от отца Германа пришло письмо, из намеков в котором близким стало ясно, что дело его пересмотрено и срок добавлен. Действительно, в 1936 году он был вновь осужден еще на пять лет и переправлен в Сиблаг в Новосибирской области. В лагере отец Герман не оставлял своего пастырского служения. Поздравляя с Пасхой 1937 года своего духовного сына, школьника Бориса Клушанцева (племянника Зинаиды Черковой), он писал ему из заключения: «Для тебя сейчас самое главное – разумно и серьезно почувствовать всю силу нашей веры, веры мучеников и исповедников. Но самое главное – исповедовать веру в жизни, чтобы сердцевина твоя была бы такая сильная и благостная, чтобы не то что слышался, а чтобы чувствовался – проявлялся хр<истиани>н». Борис сохранял веру всю свою недолгую жизнь – в 1941 году в 19-летнем возрасте он пропал без вести на Западном фронте Великой Отечественной войны.

Находясь в заключении, архимандрит Герман продолжал свой пастырский труд – тайно крестил и заступался за заключенных, хоть и знал, чем ему это грозит. В октябре 1937 года он был обвинен в систематической контрреволюционной агитации и приговорен к расстрелу вместе с архиепископом Серафимом (Самойловичем). Преподобномученик Герман был расстрелян в лагере в день празднования Казанской иконы Божией Матери 4 ноября 1937 года.

Причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских в августе 2000 года. Поскольку по всем официальным документам он проходил под своим мирским именем, изначально он был прославлен как священномученик Борис Полянский. Позже было установлено, что священник Борис, о котором шла речь во время канонизации, и архимандрит Герман – одно и то же лицо.

Источник: pstgu.ru

Архиеп. Рязанский и Шацкий Иувеналий (Масловский) и

архим. Мина (Шелаев) (справа) после богослужения в

Христорождественском соборе г. Рязани, 1929

Преподобномученик Мина (в миру Иван Власович Шелаев) родился 15 сентября 1882 года в с. Пересветово Дмитровского уезда Московской губернии. Отец его был выходцем из крестьянской семьи, но имея незаурядные природные способности труженика и хорошего организатора, со временем перебрался в Москву, где организовал сначала артель, а затем и небольшую фабрику по производству бахромы.

К сожалению, семейная жизнь родителей Ивана не сложилась, и в 1885 году отец и мать его разошлись. Ивану тогда было всего три, а его старшей сестре 6 лет. Для того, чтобы поставить детей «на ноги», мать его устраивается в одну из богатых московских семей домашней прислугой. Она старается не только вырастить и воспитать детей, но и дать возможное их состоянию и положению образование. Тем более, что в Иване она видит прекрасные способности к учебе. 23 марта 1896 года, в четырнадцатилетнем возрасте, он успешно заканчивает полный четырехгодичный курс обучения в Московском городском Петровско-Пятницком училище.

В период до 1906 года Ивану Власовичу приходилось служить и работать в разных местах и должностях. Так, с 1902 по 1906 год он работал меднолитейщиком на одном из заводов Москвы. В этот период он не только работает, но и усиленно занимается самообразованием. Благодаря глубоко верующей и смиренной матери, он был воспитан в истинной любви к Богу и Церкви, что и определило главное направление его устремлений к познанию. Он самостоятельно изучает Священное Писание, Святоотеческое наследие, Православно-догматическое богословие, а также труды по Истории Церкви. С этого времени у него появляется личная библиотека, которую он с любовью пополняет, считая ее своим главным богатством.

Исполненный любви к Божественному учению Спасителя, обогатившийся твердыми познаниями Православного вероучения, Иван Власович видит свое призвание в учительстве и проповедничестве спасительных заповедей Православной веры. Он успешно экстерном выдержал экзамены в Духовное училище при Московском Заиконоспасском монастыре и 11 ноября 1906 года получил свидетельство № 282 на звание учителя церковно - приходской школы. Здесь же, при монастыре, с 1906 по 1910 год он был определен и на должность учителя в монастырскую школу.

Будучи твердым сторонником возможности уврачевания старообрядческого раскола Русской Православной Церкви через единоверие, Иван Власович решает посвятить себя этой благородной цели, для чего с 23 августа 1910 года по 1913 год определяется на должность учителя церковно-приходской школы при Московском Никольском единоверческом монастыре. Здесь-то и проявляется его незаурядные миссионерские способности. В течение этих трех лет он не только учительствует, но в каникулярное время проводит публичные беседы со старообрядцами, которые имеют неизменный успех, благодаря его твердому глубокому знанию Православного вероучения.

Но все-таки главным фактором становления Ивана Власовича Шелаева как православного миссионера в среде старообрядцев явилась его духовная близость с настоятелем Никольского единоверческого монастыря игуменом Миной (Шустовым). Игумен Мина в свое время перешел в единоверие из раскола, и, много лет находясь в единоверческом монастыре, вел неустанную миссионерскую деятельность, оставив после себя ряд литературных трудов по этому направлению. Блаженная кончина игумена Мины (Шустова), последовавшая 20 апреля 1911 года, явилась для Ивана Власовича большой утратой. Со временем он не только станет достойным продолжателем его трудов, но в монашестве будет наречен тем же святым именем - Мина.

В течение 1914 года Иван Власович получает три назначения от викария Рязанской епархии, епископа Михайловского Амвросия (Смирнова). 19 августа 1914 года он определен исполняющим должность псаломщика к церкви в честь иконы Божией Матери «Знамение» села Знаменское Егорьевского уезда Рязанской губернии. В сентябре-ноябре того же года он назначается миссионером по I, а затем и по II Егорьевским Благочинническим округам. В то же время он является активным членом Егорьевского миссионерского Братства во имя Георгия Победоносца. 11 февраля 1915 года за миссионерскую деятельность среди старообрядцев Егорьевского уезда Ивану Власовичу Шелаеву выражено поощрение Его Преосвященства епископа Рязанского и Зарайского Димитрия (Сперовского).

7 марта 1915 года он был перемещен на должность миссионера по г. Егорьевску, а 15 марта назначен еще и на штатную псаломщическую должность к Егорьевскому Успенскому собору с посвящением в стихарь.

Согласно поданному прошению, Указом Рязанского Преосвященного от 5 апреля 1915 года, Иван Власович был определен в число указных послушников Рязанского Спасского монастыря с увольнением от должности псаломщика и облечением в рясофор.

12 апреля 1915 года, в день памяти преподобномученика Мины Палестинского, убиенного стрелами от сарацин в VII веке, он был пострижен в монашество с именем Мина.

15 апреля 1915 года монах Мина (Шелаев) был рукоположен во иеродиакона, а 26 апреля того же года назначен Рязанским уездным миссионером с совмещением всех ранее ему определенных миссионерских должностей.

20 сентября 1915 года в Рязанском Спасском монастыре он был рукоположен во иеромонаха.

10 июня 1916 года «за усердие и ревность в миссионерском деле» преподано ему архипастырское благословение Преосвященного Димитрия (Сперовского), епископа Рязанского и Зарайского. Теперь проповедническая и миссионерская деятельность иеромонаха Мины распространяется не только на Егорьевский уезд и граничащий с ним Клепиковский, но и на Рязанский уезд, а так же и г. Рязань.

Главный результат своей благородной миссии он видит в примирении старообрядцев с официальной Православной Церковью, и, судя по оценке результатов трудов Рязанскими архипастырями, он это делает в основном успешно.

1 января 1917 года иеромонах Мина (Шелаев) назначается Епархиальным миссионером, а 23 января награждается набедренником. Усердие и миссионерский дар его высоко ценили не только епархиальное руководство, но и многие знавшие его служители церковные, а также простые верующие христиане. 23 марта 1917 года за проповеднические труды ему была выражена благодарность егорьевских граждан.

Грозные и смутные события 1917 года нисколько не отразились на характере деятельности Епархиального миссионера. Он с тем же усердием продолжает свое церковное послушание.

19 сентября 1919 года к архиепископу Рязанскому и Зарайскому Иоанну обратилась настоятельница Александро-Мариинского монастыря Егорьевского уезда игумения Анатолия с просьбой от имени монастырского Совета и коллектива сестер назначить иеромонаха Мину на священническое место в обители вместо уходящего на покой престарелого протоиерея Иоанна Скворцова. Иеромонах Мина поэтому поводу также обратился к Владыке с прошением, в котором говорится: «В Целях миссионерских мне желалось бы чаще бывать и пожить в Спасо-Клепиковском районе, а потому и покорнейше прошу Ваше Высокопреосвященство назначить меня исправляющим обязанности второго священника в Александро-Мариинском монастыре, откуда по исправлении своего очередного служения я буду приезжать для исправления миссионерских обязанностей в г. Рязань». На прошения игумении Анатолии и иеромонаха Мины Управляющим Рязанской епархией была наложена положительная резолюция № 2439 от 8 октября 1919 года. Так служение Мины продолжалось до 1921 года когда монастырь был закрыт, а должность Епархиального миссионера сокращена.

После этого он окончательно поселяется в Рязани, к сторожке Николо - Ямской церкви, и уже в сане игумена, а затем и архимандрита время от времени служит как священник на приходах сел Дягилево, Березники и Никуличи. Последним местом непродолжительного приходского служения архимандрита Мины была Тихвинская церковь села Никуличи, закрытая в 1935 году.

Не оставляет о. Мина и миссионерское послушание. В декабре 1935 года к нему приехали старообрядцы-беглопоповцы из с. Каверино Спасо-Клепиковского района для того, чтобы пригласить его на должность священника в их церковь. Архимандрит Мина дал им ответ, что это возможно лишь в том случае, если старообрядцы объединятся с официальной Патриаршей Православной Церковью на основе единоверия. Представители беглопоповцев после беседы отбыли для решения этого вопроса со всей общиной. Отец Мина в тот же день доложил о предложении старообрядцев Управляющему Рязанской епархией архиепископу Иувеналию (Масловскому), чему Владыка очень обрадовался и благословил начинание по воссоединению старообрядцев с Православием. Святый Владыка сказал: «Объединение всех течений старообрядцев и Православия очень желательно в настоящее время для всей Православной Церкви, которая искусственно сейчас разделена на разные течения с единственной целью уничтожения Церкви и Православия». Архимандрит Мина в этот раз свою миссионерскую обязанность по переговорам со старообрядцами не довел до конца лишь потому, что вскоре был арестован.

Лишившись возможности приходского служения, о. Мина под видом нищенства продолжал миссионерско-проповедническую деятельность, но уже не только среди старообрядцев, но и среди крестьян и колхозников сел Дягилево, Никуличи, Хамбушево и Голенчино. Теперь в своих проповедях он призывал православный народ не забывать Бога и Церковь, почитать церковные праздники, несмотря на гонения. Так как средств к существованию у него в тот момент не было, ему тайно помогали верующие этих пригородных сел. По благословению священномученика Иувеналия (Масловского), архиепископа Рязанского и Шацкого, хождение по селам, как правило, сопровождалось совершением церковных треб в домах верующих, тем самым продолжала теплиться сокровенная жизнь Церкви.

Архимандрит Мина, кроме того, имел благодать исцелять болящих, поэтому к нему обращались страждущие. Этот данный ему Богом дар впоследствии стал одной из статей обвинений. Он до самого момента ареста, живя в стесненных условиях церковной сторожки, сохранил главное свое богатство – обширную духовную библиотеку, сокровищами которой щедро делился с верующими.

5 января 1936 года, в числе 27 священно-церковнослужителей, архимандрит Мина был арестован по делу «о контрреволюционной деятельности Управлявшего Рязанской епархией Иувеналия (Масловского), архиепископа Рязанского и Шацкого». Отцу Мине, в частности, вменялось в вину, что он «систематически посещал Масловского», «среди населения вел антисоветскую агитацию о гонении на Церковь», «имея большую библиотеку религиозного характера различным верующим давал для прочтения книги», а также «занимался исцелением от различных болезней». С 5 января по 6 апреля 1936 года он содержался в Рязанской тюрьме.

На допросах архимандрит Мина вел себя твердо и уверенно, никого не оговаривая. Свою же точку зрения он излагал без лукавства и двоедушия.

Протокол допроса от 9 января 1936 года:

«Не отрицаю того, что я был недоволен начавшимся в г. Рязани закрытием церквей и передачи части их обновленцам. Были случаи, что в беседах со знакомыми неоднократно выражал им свое недовольство этими действиями советской власти...»

Протокол допроса от 13 января 1936 года:

«Советскую власть я признаю, но как верующий отрицательно отношусь к мероприятиям советской власти по вопросу закрытия церквей, которые закрываются насильственным образом против желания верующих...»

Постановлением Особого Совещания при Народном Комиссаре Внутренних Дел СССР от 4 апреля 1936 года все 27 арестованных по этому делу были приговорены к разным срокам заключения. Архимандрит Мина был осужден на пять лет ИТЛ. 6 апреля того же года с первым отходящим этапом он в группе осужденных был направлен в г. Мариинск в распоряжение начальника распредотделения Сиблага НКВД. Вместе со священномучеником Александром Андреевым, бывшим настоятелем Скорбященской церкви г. Рязани, он был определен для отбывания срока наказания в Сусловское отделение ИТЛ Западно-Сибирского края.

Спустя полтора года, в сентябре 1937 года, в Сусловском отделении Сиблага было возбуждено следственное дело о существовании в лагере контрреволюционной группы под руководством заключенного здесь архиепископа Угличского Серафима (Самойловича). В вину этой группе вменялось саботирование работ, контрреволюционная и религиозная пропаганда. По данному делу были привлечены к ответственности 15 человек. 12 из которых постановлением «тройки» УНКВД Новосибирской области были приговорены к расстрелу. Среди них священномученик Серафим (Самойлович), архиепископ Угличский; преподобномученик Мина (Шелаев), священномученик Александр Андреев.

Приговор был приведен в исполнение 22 октября (4 ноября н.ст.) 1937 года.

Деяниями Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, проходившего 13-16 августа 2000 года в г. Москве, архимандрит Мина (Шелаев) прославлен как преподобномученик.

Источник: pstgu.ru

Священномученик Александр Андреев родился 24 февраля 1901 года в г. Москве в благочестивой семье приказчика пивоваренного завода Александра и Елены Андреевых.

С самого детства он очень любил церковную молитву и часто посещал разные храмы и монастыри Москвы. Закончив школу, Александр по настоянию родителей поступил в Московское мещанское училище и успешно его закончил по специальности «бухгалтер». В то же время он понимал, что это не его призвание, так как душа рвалась к церковному послушанию. Смутные события того времени прервали устремления благочестивого юноши, так как он был призван в ряды Красной Армии.

С 1918 по 1919 годы он служил писарем в 684-м сводном эвакуационном госпитале. В 1919 году, по окончании воинской службы, он был определен послушником Московского Вознесенского монастыря, где обычно по приезде в Москву останавливался архиепископ Уральский и Николаевский Тихон (Оболенский). Владыка предложил ему быть своим иподиаконом, а затем забрал его к себе в епархию. Своим духовным образованием Александр обязан Владыке Тихону, который постарался вложить в него глубокие богословские и церковно-канонические знания, а также смиренную любовь к церковному послушанию.

В 1921 году в г. Уральске архиепископ Тихон (Оболенский) рукоположил иподиакона Александра Андреева в сан диакона, а затем во священника. Отец Александр пожелал сочетать священство с обетом безбрачия. В 1922 году вместе с архиепископом Тихоном он возвратился в Москву и был определен на священническое место к Воскресенской церкви в Кадашах, где в течение двух лет служил вторым священником. Здесь он застал организованное еще при о. Николае Смирнове сестричество, состоявшее из прихожанок. В 1924 году Указом Святейшего Патриарха Тихона о. Александр был назначен настоятелем Софийской церкви на Софийской набережной в Москве.

25 марта 1929 года о. Александр был арестован по ст. 58 п. 10. Он обвинялся в том, что «являясь служителем религиозного культа, вел среди верующей массы антисоветскую агитацию, организовав и поддерживая существование нелегального сестричества», «молился за убиенных и находящихся в темницах открыто при всех с амвона и говорил проповеди религиозного содержания». Ему вменялось в вину и то, что сестричество собирало деньги и иные пожертвования «для помощи находящимся в ссылке и тюрьмах духовенству и членам церковных советов». Ни сам о. Александр, ни свидетели по данному делу не допрашивались.

Постановлением Особого Совещания при Коллегии ОГПУ от 10 мая 1929 года священник Александр Андреев был приговорен к трем годам высылки в Казахстан. С 1929 по 1932 годы он был на поселении в г. Каркаралинске Семипалатинской области.

По окончании ссылки о. Александр был лишен права проживания в Москве. Местом проживания он выбрал Рязань, где в то время правящим архиереем был священномученик Иувеналий (Масловский), архиепископ Рязанский и Шацкий. Он назначил о. Александра вторым священником Скорбященской кладбищенской церкви, а затем по возведении в сан протоиерея определил быть ее настоятелем.

В начале 1936 года в Рязани было арестовано двадцать семь человек священно-церковнослужителей и активных верующих по обвинению в организации епископом Иувеналием контрреволюционной церковной организации.

Отец Александр Андреев был арестован 14 января 1936 года и содержался под стражей в Таганской тюрьме г. Москвы. Во время следствия, на допросах, вел себя уверенно и спокойно. Никого не оговорил. Категорически отверг все обвинения, выдвинутые против него следствием.

Особым Совещанием при НКВД СССР от 4 апреля 1936 года протоиерей Александр Александрович Андреев «за участие в контрреволюционной группе» был приговорен к пяти годам заключения в концлагерь.

Для отбывания наказания он был направлен в Сусловское отделение исправительно-трудовых лагерей Западно-Сибирского края. Здесь же, в заключении, вместе с о. Александром был осужденный с ним архимандрит Мина (Шелаев), а также многие другие иерархи и духовенство Русской Православной Церкви.

В сентябре 1937 года в Сусловском отделении Сиблага было возбуждено следственное дело о существовании в лагере «контрреволюционной группы» под руководством заключенного здесь архиепископа Угличского Серафима (Самойловича). В вину этой группе вменялось саботирование работ, контрреволюционная и религиозная пропаганда. Постановлением «тройки» УНКВД Новосибирской области священномученик Александр Андреев был приговорен к расстрелу. Приговор был приведен в исполнение 22 октября (4 ноября) 1937 года.

Деяниями Юбилейного Архиерейского Собора Русской Православной Церкви, проходившего в г. Москве 13-16 августа 2000 года, протоиерей Александр Андреев прославлен в лике священномучеников.

Память совершается 4 ноября (22 октября ст. ст.) – в день расстрела в 1937 г., также в день Собора новомучеников и исповедников Российских и Собора Рязанских святых.

Источник: kadashi.ru