4 мая 2017 года на заседании Священного Синода был установлен день памяти Отцов Поместного Собора Церкви Русской 1917–1918 гг. – 18 ноября, день избрания святителя Тихона (Белавина) на Московский Патриарший престол.
История созыва Поместного Собора 1917–1918 гг.
Двести лет Русская Православная Церковь была лишена канонического самоуправления. Все это время она подвергалась разнообразным ограничениям со стороны государственной власти. С началом ХХ века не только епископатом, но и всей русской церковной общественностью остро ощущалась необходимость восстановления канонического строя церковной жизни, основанного на соборных началах.
23 марта 1905 года (здесь и далее даты указываются по старому стилю) Государь император Николай II получил доклад членов Святейшего Синода с просьбой созвать в Москве Поместный Собор для избрания Патриарха и решения принципиальных вопросов церковной жизни[5]. Ознакомившись с ним 31 марта, царь написал: «Признаю невозможным совершить... созвание Поместного Собора... Когда наступит благоприятное для сего время... дать сему великому делу движение и созвать Собор Всероссийской Церкви»[4].
В день празднования Святой Пасхи в том же 1905 году Государь подписал указ «Об укреплении начал веротерпимости», который, по выражению епископа Сергия (Страгородского, будущего Патриарха, † 1944), бывшего тогда ректором Санкт-Петербургской Духовной академии, развязывал руки противникам Церкви, так как по этому указу все вероисповедания и конфессии получали свободу, кроме Православной Церкви[5]. Обер-прокурор К. П. Победоносцев был вынужден пойти на уступку синодалам. По его инициативе Святейший Синод направил епархиальным архиереям для рассмотрения вопросы, которые предполагалось решать предстоящему Собору, и обязал их дать ответы не позднее 1 декабря 1905 года.
Царский манифест от 17 октября того же года, провозглашавший «неприкосновенность личности, свободу совести, слова, собраний и союзов», дал надежду на созыв давно чаемого Собора и тем самым оживил подготовку к нему. К весне 1906 года все отзывы епархиальных Преосвященных были получены Синодом. Почти все архиереи заявили о необходимости реформ в Церкви, так как, по их мнению, положение дел в ней было далеко не идеально.
14 января 1906 года решением Святейшего Синода было создано Предсоборное Присутствие для предварительного рассмотрения вопросов, намеченных к обсуждению на Соборе. Работа Предсоборного Присутствия продолжалась с 8 марта по 15 декабря 1906 года. Уже 25 января 1907 года с итогом его работы ознакомился царь. Но решения о сроках созыва Собора им принято не было. Стало очевидным, что Собор откладывается на неопределенное время, так как Государь не проявил в этом важном церковном вопросе заинтересованности[5].
Подготовка к Собору возобновилась спустя пять лет. 28 февраля 1912 года Святейший Синод учредил Предсоборное Совещание, председателем которого был назначен архиепископ Финляндский Сергий (Страгородский). Задача нового органа состояла в том, чтобы ускорить созыв Собора, «дорассмотрев и доработав» те материалы, которые ранее изучало Предсоборное Присутствие. Совещание с перерывами работало до 1917 года и подготовило множество материалов для предстоящего Собора, сроки созыва которого даже тогда были неизвестны.
После вынужденного отречения императора Николая II от престола в результате февральского переворота к власти пришло Временное правительство, которое незаконным решением обер-прокурора утвердило новый состав Святейшего Синода. В силу возникших нестроений в государственной и церковной жизни остро встал вопрос скорейшего созыва Поместного Собора. 12 июня 1917 года начал работу Предсоборный Совет в зале заседаний Синода под председательством архиепископа Сергия (Страгородского). Решением Предсоборного Совета открытие Поместного Собора было назначено на 15 августа в Москве. Было также разработано «Положение о созыве Поместного Собора Православной Всероссийской Церкви», утвержденное Святейшим Синодом 5 июля. В конце июля Синод перенес свои заседания из Петрограда в Москву.
Открытие Поместного Собора состоялось в праздник Успения Пресвятой Богородицы в Успенском соборе Московского Кремля, под колокольный звон сотен московских церквей. Собор, продолжавшийся более года, осуществлял свои деяния в три сессии. Работа первой сессии началась 17 августа в Московском Епархиальном доме. Всего в состав Собора были избраны и назначены по должности 564 члена. Среди них было 80 архиереев, 129 пресвитеров, 10 диаконов, 26 псаломщиков, 20 монашествующих (все в сане) и 299 мирян. Братские Православные Церкви представляли епископ Никодим (Румынская Церковь) и архимандрит Михаил (Сербская Церковь)[2].
Первые заседания Собора были посвящены проверке мандатов, утверждению устава (регламента) Собора и выборам руководящих органов. Все решения Собора утверждались, согласно регламенту, совещанием епископов, проводившимся на Троицком подворье. Председателем Собора был избран архиепископ Московский и Коломенский Тихон (Белавин), который вместе с архиепископом Петроградским и Гдовским Вениамином (Казанским, † 1922) накануне открытия Собора был возведен в сан митрополита. Почетным председателем утвердили митрополита Киевского Владимира (Богоявленского, † 1918). В дальнейшем был утвержден состав Соборного Совета и образовано 22 отдела, большинство из которых возглавили архиереи[3].
Одним из важнейших вопросов церковной жизни было восстановление в Русской Церкви Патриаршества. Этот вопрос обсуждал отдел Высшего церковного управления во главе с епископом Астраханским Митрофаном (Краснопольским, впоследствии архиепископ, священномученик, † 1919). По мере ослабления власти Временного правительства идея восстановления Патриаршества находила все большую поддержку среди соборян. В защиту синодального управления выступили профессор Б. В. Титлинов, князь А. Г. Чагодаев, протоиерей Н. В. Цветков, В. Г. Рубцов и другие.
Они утверждали, что «единовластие несовместимо с соборностью»[2]. Но это утверждение противоречит бесспорному историческому факту: после упразднения Патриаршества не состоялось ни одного церковного Собора, которые постоянно собирались ранее при Московских митрополитах и Патриархах[3]. За восстановление Патриаршества высказались многие делегаты. Епископ Митрофан в своем докладе ставил Патриаршество в центр высшей церковной власти. Он назвал упразднение Патриаршества Петром I антиканоническим деянием – «Русская Церковь стала обезглавлена, акефальна»[1].
Архимандрит Иларион (Троицкий, впоследствии архиепископ, священномученик, † 1929) в своей яркой речи доказывал, что Патриаршество является основным законом высшего управления Поместной Церкви и что его восстановления требует православное церковное сознание. При этом он резко критиковал петровскую синодальную реформу и самого преобразователя, «святотатственная рука» которого «свела Первосвятителя Российского с его векового места в Успенском соборе»[2].
28 октября в результате голосования Собор вынес историческое постановление:
1. В Православной Российской Церкви высшая власть – законодательная, административная, судебная и контролирующая – принадлежит Поместному Собору, периодически в определенные сроки созываемому, в составе епископов, клириков и мирян.
2. Восстанавливается Патриаршество, и управление церковное возглавляется Патриархом.
3. Патриарх является первым между равными ему епископами.
4. Патриарх вместе с органами церковного управления подотчетен Собору[1].
30 октября Соборный Совет предложил следующую процедуру избрания Патриарха. Вначале путем голосования выбираются три кандидата, из которых жребием будет указано имя избранника. В результате трех туров голосования кандидатами были избраны архиепископ Харьковский Антоний (Храповицкий, 159 голосов), архиепископ Новгородский Арсений (Стадницкий, 199 голосов) и митрополит Московский Тихон (Белавин, 162 голоса). Избрание Патриарха по жребию состоялось 5 ноября в Храме Христа Спасителя по окончании Божественной литургии, которую совершали будущие священномученики митрополит Киевский Владимир и митрополит Петроградский Вениамин в сослужении архиереев и пресвитеров. Слепой старец-затворник Зосимовой пустыни иеросхимонах Алексий (Соловьев)[*] вынул из ковчежца жребий и передал его митрополиту Владимиру, который огласил имя избранника: «Тихон, митрополит Московский. Аксиос!» Все молящиеся единодушно воскликнули: «Аксиос!», синодальный хор исполнил церковный гимн «Тебе Бога хвалим», а знаменитый протодиакон Константин Розов возгласил многолетие митрополиту Тихону, «избранному в Патриарха богоспасаемого града Москвы и всея России». Православный народ «единеми усты и единем сердцем» воспел своему и Божию избраннику «Многая лета!»[3].
Интронизация новоизбранного Патриарха состоялась 21 ноября, в праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы, в Успенском соборе Московского Кремля. После Литургии, получив от митрополита Владимира жезл святителя Московского Петра, Святейший Патриарх Тихон обратился к пастве с первосвятительским словом. Так совершилось историческое событие – Русская Церковь получила каноническое возглавление. Избрание Патриарха стало главным деянием Поместного Собора.
После избрания Патриарха Собор продолжил обсуждение вопроса о высшем церковном управлении. Было решено, что между Соборами церковной жизнью будут руководить два коллегиальных органа, возглавляемых Патриархом, – Священный Синод и Высший Церковный Совет. В Синод помимо постоянного члена, митрополита Киевского, было выбрано еще одиннадцать временных членов – архиереев. К ведению Синода относились вопросы вероучения, богослужения, церковного управления и дисциплины. К ведению Высшего Церковного Совета, состоявшего из трех архиереев, шести клириков и шести мирян, относились дела церковно-административные, школьно-просветительские, церковно-хозяйственные, а также ревизия и контроль. Особо важные дела подлежали совместному рассмотрению Священного Синода и ВЦС. Собором также были определены права и обязанности Патриарха.
Кроме вопросов церковного управления Собор на первой сессии разбирал и другие неотложные вопросы церковной жизни. В соборном определении о проповедничестве было сказано, что проповедь является «одной из главнейшей обязанностей пастырского служения». Участники Собора установили, что необходимо произносить проповедь за каждым воскресным и праздничным богослужением[3]. Было также принято решение о более справедливом распределении между клириками прихода братских доходов.
13 ноября Собор приступил к обсуждению вопроса о правовом положении Церкви в государстве. Профессор С. Н. Булгаков зачитал составленную им декларацию «Об отношениях Церкви и государства». Там, в частности, указывалось: «И ныне, когда волею Провидения рушилось в России царское самодержавие, а на замену ему идут новые государственные формы, Православная Церковь не имеет суждения со стороны их политической целесообразности, но она неизменно стоит на таком понимании власти, по которому всякая власть должна быть христианским служением»[1].
После прений 2 декабря было принято соборное определение, многие положения которого были нереальными, так как носили характер добрых пожеланий о независимом положении Церкви и благожелательном отношении к ней гражданской власти[4]. На деле новая власть декретом СНК от 10 января 1918 года «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» лишала Русскую Церковь всех имущественных и юридических прав и запрещала христианское воспитание даже в частных школах[4]. После принятия этого декрета церковно-государственные отношения не могли развиваться конструктивно. Новая власть показала, что большевики не намерены считаться с традицией особого отношения государства к Православной Церкви. Первая сессия Поместного Собора завершилась 9 декабря 1917 года, после чего делегаты разъехались на рождественские праздники.
Вторая сессия Поместного Собора открылась 20 января и проходила в здании Московской Духовной семинарии до 7 апреля 1918 года. Из-за военных действий в ходе Гражданской войны только сто десять делегатов смогли прибыть в Москву. Чтобы не сорвать работу Собора, было принято решение о продолжении соборных деяний при любом количестве собравшихся. Смута и сопровождавшие ее разруха и беззаконие сильно подействовали на членов Собора. Среди них меньше стало пустых споров и групповых интересов, а больше единомыслия. На второй сессии всесторонне обсуждался вопрос о церковном управлении на епархиальном и приходском уровне. Соборное определение постановило, что епархиальный архиерей управляет епархией при соборном содействии клира и мирян. Епархиальное собрание является высшим органом, избирает членов Епархиального совета и суда и других должностных лиц. Был также установлен возрастной ценз для кандидатов в архиереи – 35 лет[3].
В конце февраля решался вопрос о единоверии. Единоверцы провозглашались членами Святой Церкви. Им дозволялось вести образ церковной жизни, «строго сохраняя древнерусский бытовой уклад»[5]. Также было решено ввести в некоторых епархиях должность единоверческих викарных епископов[2].
В связи с конфискацией в Петрограде помещений и имущества Святейшего Синода Собор 14 февраля решил передать его полномочия вновь избранным органам церковного управления – Священному Синоду и ВЦС. Таким образом, завершился синодальный период церковной истории.
С 6 февраля до 25 марта обсуждался вопрос о православном приходе и был принят «Приходской устав». Главной задачей в создавшейся сложной обстановке, по мнению членов Собора, было оживление приходской деятельности и сплочение прихожан вокруг Церкви. Собор указал, что священной обязанностью прихода является забота о благоустроении его святыни – храма[1]. По новому уставу жизнью церковной общины должно было руководить возглавляемое настоятелем Приходское собрание и избранный из его членов Приходской совет.
Разбирая вопрос о церковном браке, все единодушно высказались против новых законов о гражданском браке и его расторжении. Соборное постановление гласило: «Брак, освященный Церковью, не может быть расторгнут гражданской властью»[4]. В конце второй сессии Собором были канонизированы святители Софроний Иркутский и Иосиф Астраханский.
После октябрьского переворота началось тяжелое для архиереев, пастырей и мирян Русской Церкви время: многие из них засвидетельствовали свою веру мученическим и исповедническим подвигом. 25 января 1918 года в Киеве был убит почетный председатель Собора митрополит Владимир (Богоявленский). Летом того же года были замучены епископ Тобольский Гермоген и архиепископ Пермский Андроник и еще целый ряд русских святителей и пастырей. За весь 1918 год было расстреляно 3000 священнослужителей и множество православных мирян[5].
В ответ на начавшееся гонение на веру Всероссийский Собор постановил:
1. Установить возношение в храмах за богослужением особых прошений о гонимых ныне за православную веру и Церковь и скончавших жизнь свою исповедниках и мучениках...
3. Установить по всей России ежегодное молитвенное поминовение в день 25 января или в следующий за сим воскресный день всех усопших в нынешнюю лютую годину гонений исповедников и мучеников[3][**].
В такой тревожной обстановке в связи с угрозой жизни Патриарха Собор предложил ему избрать несколько местоблюстителей Патриаршего престола, которые в порядке старшинства будут блюсти власть Патриарха и преемствовать ему. Святейший Тихон исполнил поручение Собора, о чем и доложил на закрытом заседании. После кончины Патриарха в 1925 году митрополит Крутицкий Петр (Полянский, священномученик, † 1937) вступил в должность Местоблюстителя на каноническом основании – в соответствии с решением Собора.
В тяжелые годы наступившего лихолетья церковное руководство не было безучастным наблюдателем творящегося зла. Собор, Священный Синод и Святейший Патриарх неоднократно обращались с посланиями к всероссийской пастве, войскам, Временному правительству и к безбожной власти с призывом остановить братоубийственную смуту, беззакония, разорение святых обителей и храмов. В послании от 19 января 1918 года Патриарх Тихон предал анафеме «творящих беззакония и гонителей веры и Церкви Православной»[5].
19 июня 1918 года, после двухмесячного перерыва, в Москве открылась третья сессия Поместного Собора. На этот раз собралось сто сорок делегатов. Собор выработал и принял «Определение о порядке избрания Святейшего Патриарха», которое было в основном аналогично состоявшемуся избранию Патриарха Тихона. Затем было принято «Определение о Местоблюстителе Патриаршего престола».
2 августа Собор принял решение о признании недействительным лишение священнослужителей сана по политическим мотивам. Вследствие этого решения были реабилитированы страдалец за Церковь митрополит Ростовский Арсений (Мацеевич, † 1772)[***] и крайне левый политик начала ХХ века священник Григорий Петров. Этим же определением Церковь признала себя аполитичной организацией и постановила, что члены ее не имеют права свою личную политическую позицию выдавать за общецерковную. Осуждалась всякая деятельность, направленная на причинение вреда Церкви[3].
Важным решением Собора является принятое им «Определение о монастырях и монашествующих». Данным определением восстанавливался древний обычай избрания братией и сестричеством настоятелей и настоятельниц монастырей. Для постригаемых вводился возрастной ценз в 25 лет. Собор рекомендовал всем монастырям вводить общежительный устав. Для духовного руководства насельников предполагалось в каждой обители иметь опытного старца или старицу. Всем насельникам предписывалось нести трудовое послушание. Духовно-просветительное служение миру, по решению Собора, должно было выражаться в строго уставном богослужении, духовничестве, старчестве и проповедничестве[1].
Основываясь на Священном Писании и церковных канонах, а также желая оградить высокое достоинство священного сана, Собор вынес определение, запрещавшее второй брак для вдовых и разведенных клириков, и другие определения о невозможности восстановления в сане лиц, лишенных его по приговору духовных судов, правильных по существу и форме[2]. Соблюдение этих определений духовенством Патриаршей Церкви в последующую четверть века уберегло его от дискредитации, которой подвергли себя обновленцы, поправшие святые каноны. 13 августа Собор постановил праздновать на второй Неделе по Пятидесятнице память Всех святых, в Земле Российской просиявших. 30 августа вышло «Определение об охране церковных святынь от кощунственного захвата и поругания».
В последние дни сессии было принято соборное «Определение о привлечении женщин к деятельному участию на разных поприщах церковного служения». Кроме активного участия в приходской жизни у женщин-христианок появилась возможность участия в благочиннических и епархиальных собраниях. В виде исключения они могли исполнять псаломщическую должность, без включения в клир[1]. Это соборное решение оказалось весьма актуальным, ибо в ХХ веке православные прихожанки составили большую часть верующего народа и поистине стали оплотом Церкви.
В связи с отделением Польши от России Собор вынес особое «Определение об устройстве Варшавской епархии», которая считалась неотъемлемой частью Российской Церкви. Было принято также определение об автономном статусе Церкви на Украине, которая, оставаясь в юрисдикции Матери-Церкви, могла самостоятельно решать внутренние дела: административные, просветительские, хозяйственные, благотворительные и т. п.[1].
Работа Поместного Собора была прервана не по воле его участников, а в связи с конфискацией помещений, где проходили соборные заседания. На заключительном собрании 7 сентября было решено собрать очередной Поместный Собор весной 1921 года. Таким образом, была заложена норма регулярного проведения Поместных Соборов: не менее одного раза в три года[5].
Поместный Всероссийский Собор завершил свою деятельность вынужденно, не исчерпав своей программы, так как не все отделы трудились с одинаковым успехом. Не было выработано соборных решений об автокефалии Грузинской Церкви, о православных приходах в ставшей независимой Финляндии, о церковных издательствах, суде, календаре и некоторые другие вопросы. Все подготовленные в отделах доклады Собор передал на усмотрение ВЦУ, а также передал ему и право ввода утвержденных решений в церковную практику[5].
На Соборе, ставшем актом самоопределения Церкви в новых исторических условиях, она сумела очиститься от всего наносного, исправить деформации синодальной эпохи и тем самым обнаружила свою неотмирную природу[2].
Государственные структуры Российской Империи рухнули, Временное правительство оказалось действительно временным. В конце 1917 года Русская Церковь вступила в новую полосу своего бытия и была вынуждена думать не о реформах, а о выживании в условиях насилия, творимого под лозунгом «свободы совести». Декретом 1918 года было положено начало разрушению многовекового уклада внешней жизни церковных общин, а по существу, и всего строя жизни русского общества.
Положения декрета 1918 года прямо или косвенно наносили удары по семье и школе, по отношению к общественным обязанностям и основным ценностям жизни человека[4]. В таких тяжелейших условиях деяния Собора явились для верующих нравственным ориентиром, своеобразным «церковным маяком», указывающим верный путь в бурном море воинствующего атеизма. Благодаря возрождению церковной соборности и восстановлению Патриаршества канонический строй Православной Церкви оказался неуязвим для подрывных действий раскольников и безбожников[1].
И ныне наш православный народ с благодарностью хранит память об участниках ставшего историческим Поместного Собора 1917–1918 годов, многие из которых во главе со святым исповедником Патриархом Тихоном своими страданиями запечатлели верность Христу Спасителю и основанной Им Святой Церкви.
Протоиерей Анатолий Лазарев, кандидат богословия
Литература