Священномученик Сергий родился 10 августа 1880 года в деревне Константиново Бронницкого уезда Московской губернии в семье священника Павла Кедрова. По окончании в 1901 году Московской Духовной семинарии Сергей Павлович был направлен учителем в Старниковскую церковноприходскую школу в Бронницком уезде, где проработал до 1908 года.

5 октября 1908 года в Троицком храме села Фаустово Сергей Павлович обвенчался с Людмилой Александровной, дочерью настоятеля этого храма Александра Григорьевича Зверева.

Храм, в котором служил священник Александр Зверев, известен с XVII века и построен тщанием царя Алексея Михайловича. В этом храме служил священник Иван Афанасьев; его преемниками были священники Василий Иванов, Петр Васильев, Сергей Петров, Иван Сергеев, Филипп Иванов, Сергей Филиппов. После священника Сергея Филиппова с 1830 года в храме стал служить его зять, Григорий Афанасьевич Зверев, благодарная память о котором сохранялась среди жителей села как о священнике, много потрудившемся для благоустроения прихода. С 1870 года его место занял сын, священник Александр Григорьевич Зверев, чья дочь вышла замуж за Сергея Павловича Кедрова.

17 октября 1908 года Сергей Павлович был рукоположен во диакона, а через день, 19 октября, епископ Дмитровский, викарий Московской епархии Трифон (Туркестанов) рукоположил его во священника к Троицкой церкви села Фаустово Бронницкого уезда Московской губернии.

В селе было два храма: Живоначальной Троицы с верхней холодной частью и с нижней теплой – во имя Благовещения Пресвятой Богородицы; другой храм, во имя соловецких чудотворцев преподобных Зосимы и Савватия, был холодным. Приход состоял из села Фаустово и расположенной в трех верстах от него деревни Юрасово и включал в себя двести сорок восемь домов, в которых проживало около тысячи шестисот прихожан. В селе была церковноприходская школа, которой заведовал отец Сергий, в ней училось около пятидесяти мальчиков и сорока девочек. В школе отец Сергий устроил особый певческий класс, где обучались дети, способные к пению и регентскому искусству; впоследствии из них составился прекрасный церковный хор, причем они оказались настолько верны своему храму, что и во время наступивших при советской власти гонений, преследований и угроз не оставили клироса.

В 1922 году отец Сергий был арестован по обвинению в сопротивлении изъятию церковных ценностей и приговорен к пяти годам заключения в концлагере. В 1923 году власти амнистировали всех осужденных по процессам, касающимся сопротивления изъятию церковных ценностей, и отец Сергий после полутора лет, проведенных в концлагере, был освобожден и вернулся служить в Троицкий храм в селе Фаустово.

В двадцатых годах отец Сергий заболел тифом и его положили в больницу в Бронницах. Людмила Александровна спросила врача, каково состояние здоровья священника, и тот ответил, что оно безнадежно. Матушка тогда дала обет Богу, что будет в течение некоторого времени ходить по воскресным дням в село за двадцать пять километров, где в храме был чудотворный образ Иерусалимской иконы Божией Матери. Матушка усердно молилась Матери Божией, и отец Сергий выздоровел. Матерь Божия спасла его тогда от смерти, сохранив для мученического венца.

За двадцать с лишним лет служения отец Сергий стал родным для своих прихожан, и они называли его Сергием Фаустовским; он был для них заботливым отцом и усердным попечителем о спасении их душ. По большим праздникам священник посещал с молебнами дома всех сельчан; заходя к бедным прихожанам, он старался незаметно оставить в их доме милостыню. Однажды, отслужив молебен в доме, где жили сироты, он достал из кармана деньги и положил незаметно под блюдечко, а псаломщику, служившему с ним, тихонько сказал: «Не обижайся, это я свои деньги положил».

За усердное и ревностное служение отец Сергий к Пасхе 1929 года был возведен в сан протоиерея и назначен благочинным 6-го округа Бронницкого уезда. Это был первый священник, награжденный саном протоиерея за всю историю существования храма в Фаустове. 19 апреля 1932 года отец Сергий был награжден крестом с украшениями.

Он был усердным проповедником и неопустительно говорил на каждом богослужении поучения – ясные, конкретные и простые. Например, причастившимся Святых Христовых Тайн он в проповеди сказал: «Приняв таинство, что мы получаем и что должны далее делать? В этих таинствах мы получаем прощение грехов, примиряемся с Богом, делаемся достойными получать от Него всякие милости и помощь Его. Получаем, и даже часто сами чувствуем силу, которая нас укрепляет как в обыкновенных делах, так, в особенности, и в духовных. Мы более охотно покоряемся воле Божией, перенося разные житейские невзгоды, становимся более твердыми, чтобы устоять против греха. Молитва тоже бывает более чиста и более усердна. Надежда на Бога тоже укрепляется, и нас уже не так пугают всякие незадачи и бедствия.

Поэтому, получив в этих таинствах помощь и укрепление духовных сил своих, мы не должны успокаиваться на том, будто нами все сделано и можно совсем забыть о посте, молитве и добродетелях. Нет, наоборот. Получив подкрепление в этих таинствах, мы должны со свежими силами идти далее по пути спасения. Раз мы раскаялись в своих грехах и дали обещание оставить их, то и должны более твердо стоять против грехов. Мы часто, раскаявшись и дав обещание бросить свои грехи, тут же опять их начинаем сначала. Почему так бывает? А потому, что думаем, что отговели, можно теперь и отдохнуть. Нет, напротив. После покаяния надо приносить, по возможности, благие плоды, то есть за каждый грех нести какое-нибудь наказание, за каждое такое дело делать какое-нибудь добро. Например, если ты имеешь привычку осуждать, гневаться, обижать, то впредь положи себе за правило, чтобы за каждый гнев, за каждую обиду и пересуд класть хотя бы по одному или несколько поклонов. Если ты имеешь привычку ругаться неподобными словами, в особенности при детях, которые невольно запоминают все эти матерные слова и с малых лет часто перегоняют в этом искусстве своих родителей, то, если желаешь бросить этот грех и совсем отстать от него, опять дай себе правило – за каждое матерное ругательство класть один или несколько поклонов. Так в борьбе со всяким грехом можно с успехом пользоваться таким способом.

Конечно, может, кто скажет: все равно ничего не выйдет. Очень просто сказать, что ничего не выйдет. А может быть, что-нибудь и выйдет. В прошлый год не бросил грехов, может быть, в нынешнем году бросишь. Если всех грехов не бросишь, то хотя бы один какой-нибудь грех победишь и бросишь. Ведь если не брать совсем книжки в руки, то, конечно, и читать никогда не выучишься.

Без труда ничего не сделаешь. По словам Спасителя, Царство Божие усилием приобретается и только усердные искатели входят в него.

Притом если при всех твоих усилиях ты не отстанешь от худой какой-нибудь привычки, то и это одно уже хорошо, что ты трудился. Только не переставай трудиться – если не нынче, то завтра, рано или поздно Господь поможет тебе победить грех твой, только молись Ему усердно. Господь знает нашу человеческую слабость, потому терпит нас и прощает нам бесконечное число раз.

Конечно, Бог не будет прощать нам, если мы не желаем и палец о палец ударить для Царства Небесного.

Итак, раскаявшись во грехах, будем по силам нашим приносить плоды, достойные покаяния, чтобы покаяние наше было искреннее, а не простая формальность».

Сотрудники НКВД арестовали священника 25 октября 1937 года, в ночь под празднование чтимой в этих местах Иерусалимской иконы Божией Матери, перед которой когда-то молилась его матушка, прося исцеления отцу Сергию от смертельной болезни. Накануне праздника протоиерей Сергий отслужил всенощную, а около двух часов ночи его пришли арестовывать председатель Фаустовского сельсовета и участковый милиционер. Они постучались. Отец Сергий вышел на крыльцо и поздоровался с ними.

– Ну, давайте собирайтесь, – сказал милиционер.

– Вы извините, но я еще не готов, сейчас я приготовлюсь, – сказал священник. – Подождите здесь, дайте мне Богу помолиться.

И таково было уважение и любовь народа к священнику, что даже представители местных властей не вошли в дом, не стали устраивать обыск, но терпеливо ждали, когда пастырь выйдет, чтобы исполнить приказ об аресте.

Отец Сергий долго и усердно молился и наконец, причастившись Святых Христовых Тайн, вышел к ним.

На следующий день верующие пришли на литургию и узнали, что церковь закрыта, а священник арестован.

Протоиерей Сергий был заключен в тюрьму в городе Коломне. На допросе он все воздвигнутые против него обвинения отверг.

– Дайте показания о своей антисоветской деятельности! – потребовал от него следователь.

– По этому вопросу дать показания не могу, так как никакой антисоветской деятельностью я никогда не занимался, – ответил отец Сергий.

В поисках доказательств вины священника следователь стал вызывать на допросы жителей села. Одна из женщин показала, что хорошо знает священника, как проживающего в селе с давних лет. Сама она в храме в селе Фаустово за весь 1937 год была всего один раз на праздник Успения Пресвятой Богородицы. В тот день отец Сергий сказал проповедь, как он и всегда говорил, и в особенности в большие праздники. Он призывал укреплять веру, чаще ходить в храм, не забывать Бога. В заключение своей проповеди он сказал: «Православные, не забывайте православную веру и Церковь, ходите чаще в храм и молитесь Богу. Святые угодники и раньше жили в тяжелых условиях, но переносили все в надежде на милость Божию». Дом священника, показала свидетельница, расположен неподалеку от колхозного двора, и однажды в присутствии колхозников отец Сергий сказал, что, мол, много пишут и говорят о колхозах, что они улучшают материальное благосостояние колхозников, но в действительности дело обстоит не так, жизнь колхозников с каждым годом становится все хуже; по‑видимому, со временем колхозы изживут себя.

Этим и ограничились все доказательства обвинения, которые удалось собрать против священника.

15 ноября тройка НКВД приговорила отца Сергия к расстрелу. Протоиерей Сергий Кедров был расстрелян на следующий день, 16 ноября 1937 года, и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Ноябрь». Тверь, 2003 год, стр. 20-29.

Источник: fond.ru

Священномученик Николай родился 3 марта 1884 года в городе Лодейное Поле Санкт-Петербургской губернии в семье псаломщика Алексия Пятницкого. По окончании духовного училища он поступил служить псаломщиком в храм в селе Кривой Пояс. В 1910 году он был переведен в храм в селе Кривандино Егорьевского уезда Рязанской губернии.

В 1913 году Николай Алексеевич был рукоположен в сан священника к одному из храмов в городе Тюмени. В 1919 году Тюмень была занята войсками Колчака, вместе с которыми при общем отступлении белых отец Николай дошел до Томска. Когда стало очевидно, что белое движение будет разгромлено, он решил не уходить вместе с белыми за рубеж и вернулся в Тюмень на прежнее место служения. В 1921 году священник был переведен в один из храмов города Ялуторовска Тюменской области и служил здесь до 1931 года.

В 1931 году Тюменское ОГПУ арестовало священника, и около полугода он находился в тюремном заключении. После освобождения он переехал в Московскую область и служил в храме села Никольский Погост.

29 октября 1937 года отец Николай был арестован по обвинению в контрреволюционной деятельности и распространении провокационных слухов о советской власти и заключен в Таганскую тюрьму в Москве. Все обвинения священник отверг.

14 ноября тройка НКВД приговорила его к расстрелу. Священник Николай Пятницкий был расстрелян 16 ноября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Ноябрь». Тверь, 2003 год, стр. 59-61.

Источник: fond.ru

Священномученик Василий Васильевич

Покровский

Священномученик Василий родился 26 июля 1875 года в селе Голоперово Переславского уезда Владимирской губернии в семье диакона Василия Покровского. Окончил Владимирскую Духовную семинарию и женился на дочери священника Петра Ефимовича Соколова Клавдии. Вскоре после этого Василий Васильевич был рукоположен в сан священника и стал служить в храме села Гольцово. У них с женой родилось трое детей – сын и две дочери.

В 1929 году дом и все имущество священника было описано и конфисковано властями, но затем часть вещей была возвращена. В тридцатых годах отец Василий служил в храме в селе Пустое Рождество Московской области Константиновского района.

Отца Василия арестовали в церкви во время службы в день празднования иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость», 6 ноября 1937 года. После ареста он был заключен в тюрьму в городе Загорске. На допросах на требования следователей признать свою вину отец Василий отвечал: «Виновным себя в предъявленном мне обвинении в распространении провокационных слухов о войне и высказывании террористических настроений по адресу коммунистов среди населения я не признаю. Больше показать ничего не могу».

В тот же день следствие было закончено и его материалы переданы на рассмотрение тройки НКВД, но после этого следователь снова допросил священника.

– Признаете себя виновным в том, что вели антисоветскую агитацию? – спросил он.

– Нет, не признаю, – ответил священник.

Через неделю после ареста, 14 ноября 1937 года, тройка НКВД приговорила отца Василия к расстрелу. Священник Василий Покровский был расстрелян 16 ноября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Ноябрь». Тверь, 2003 год, стр. 44-47.

Источник: fond.ru

Осенью 1937 года в связи с решением советского правительства о фактическом уничтожении Русской Православной Церкви в России были арестованы десятки тысяч священнослужителей и православных мирян. В конце сентября и начале октября 1937 года были арестованы благочинный Волоколамского, Шаховского и Лотошинского районов Московской области протоиерей Павел Андреев, священник храма Рождества Богородицы в селе Возмище протоиерей Александр Зверев, священник Димитрий Розанов, а также жившие в этом селе монахини, состоявшие певчими в церковном хоре. Все арестованные были заключены в тюрьму города Волоколамска. Ни один из них не признал себя виновным, и следователи приступили к доказательству выдуманных против священников и монахинь обвинений, прибегнув к помощи лжесвидетелей.

К уполномоченному НКВД Беринову был вызван секретарь возмищенского сельсовета Захаров, которому было предложено собственноручно написать показания о священнике Димитрии Розанове и монахинях. Тот отказался, ссылаясь на малограмотность, и предложил, чтобы сотрудник НКВД сам написал показания в протоколе. Тот согласился, но предложил рассказать, что знает секретарь сельсовета о священнике. И он рассказал, что на Пасху в 1937 году он шел из кинотеатра домой. Было около двух часов ночи. По пути домой он зашел в храм, так как путь шел мимо него. Войдя в храм, он увидел, что пасхальное богослужение подходит к концу. В конце службы священник обратился к собравшимся с просьбой оказать ему материальную помощь, так как приходится платить большие налоги, а платить нечем. Послушав некоторое время священника, он ушел домой. Как зовут этого священника, он не знает. Выслушав секретаря сельсовета, уполномоченный достал бумагу и зачитал по ней, что священник Димитрий Розанов занимается антисоветской пропагандой.

– Ничего подобного я от него не слышал, – возразил секретарь сельсовета.

– Это показали другие свидетели, и вы должны подтвердить, – пояснил Беринов, но имен свидетелей не назвал.

– Ну что ж, если это так нужно, то пишите, – сказал секретарь.

Беринов записал лжесвидетельство в виде допроса, и секретарь подписал его.

Был вызван один из жителей села Возмище Алексей Кулаков, который на вопрос, знает ли он священника Димитрия Розанова и монахинь, сказал, что монахини живут в селе и иногда к ним ходят священники, и в частности Димитрий Розанов. Из их дома часто слышалось церковное пение, но сам лично он в их доме не бывал, а потому и не может сказать, о чем они разговаривали между собою. Тут подошло время свидетелю идти на дежурство в пожарное депо, и следователь Елдаков, который все время что-то писал, сказал: «Ну ничего, завтра протокол подпишешь».

Назавтра его допрашивал уже другой следователь, который составил новый протокол, и свидетель подписал его. Но на следующий день следователь Елдаков пришел к свидетелю на работу и сказал, что придется переписать протокол, потому что он составлен неправильно. На этот раз его допрашивал заместитель начальника районного НКВД Беринов, который тоже задавал вопросы и что-то писал. Закончив писать, Беринов сказал: «Знаете, если вас вызовут в суд, то вы скажите, что они монашки, молятся Богу, ведут агитацию». И с этими словами попросил свидетеля подписать протокол. Тот подписал, не читая написанного, – что монахини и священники занимаются антисоветской деятельностью.

Вместе с секретарем был вызван и председатель сельсовета села Возмище Савельев. Сотрудники НКВД Елдаков и Гундаев сами при них написали справки от лица сельсовета о священниках Павле Андрееве, Александре Звереве, Димитрии Розанове и монахинях, в которых, в частности, говорилось, что все они проводят антисоветскую агитацию, направленную на срыв мероприятий партии и правительства.

Выслушав содержание справок, председатель и секретарь сельсовета засомневались, стоит ли подписывать небылицы, но сотрудники НКВД стали их уверять, что им за лжесвидетельство ничего не будет. Переглянувшись между собой, они подписали, решив, что если органы НКВД предлагают так сделать, то, значит, так и надо сделать. Печать сельсовета была с собой, и справки были ею заверены.

Затем сотрудник НКВД спросил председателя сельсовета, что он может показать о священниках, и тот сказал: «Указанные лица иногда приходили в сельсовет по своим личным делам: за справками относительно прописки и так далее. В течение этого времени мне с ними приходилось встречаться в сельсовете. Больше мне с ними встречаться и разговаривать никогда не приходилось. Конкретных фактов антисоветской агитации за перечисленными лицами, являвшимися служителями религиозного культа, я не знаю. Ни лично мне, ни от кого-либо другого не приходилось слышать об их антисоветской агитации. Однако я считаю, что существование в селе Возмище церкви, проводившиеся в ней службы и проживание этих лиц в селе Возмище отрицательно влияло на колхозы. Иногда во время богослужения в церкви колхозники не выходили на работу, а шли в церковь. Остальные колхозники говорили, показывая на служителей культа, что они не работают, а живут лучше нас. Да! Еще могу добавить, что, по разговорам колхозников, эта группа лиц собиралась вместе, но о чем они говорили собравшись, мне неизвестно».

Затем был вызван свидетель, который в то время, когда священники Павел Андреев и Димитрий Розанов находились в тюрьме, был вместе с ними в одной камере. Когда Беринов вызвал его для допроса, он был уже на свободе и на вопрос, что он может сказать о священниках, ответил:

– Находясь под стражей, мне приходилось слышать, что священник Андреев заключенным говорил нечто в виде проповеди о том, что советская власть убивает личность человека, свободу совести, что в тюрьму загнали невинный народ. Допускал он и иные антисоветские выражения. Розанов во время разговора поддерживал Андреева. В тюрьме Андреев говорил, что его посадили, но он воспринимает это как наказание Господне, будьте долготерпеливы, это все искупится, при этом он приводил цитаты из Евангелия. Андреев говорил, что советская власть проповедует учение Дарвина, что человек произошел от обезьяны, а это кощунство и ложь.

– Что вам известно о контрреволюционной агитации Розанова?

– Розанов все время поддерживал и дополнял Андреева.

Впоследствии, уже три года спустя, другой следователь, желая выяснить, что же все-таки говорили священники, спросил того же свидетеля:

– Андреев говорил, что мы, попы, принадлежим к пятой колонне, которая должна выступить изнутри на помощь Германии, а поэтому нас и изолируют?

– Нет, он говорил не так. Андреев говорил, что в СССР существует пятая колонна, к которой причисляют их и считают, что эта колонна должна выступить во время войны Германии против Советского Союза, а потому их и забрали.

Был вызван осведомитель, сотрудничавший с НКВД под кличкой Стрелок, которому следователь предложил подписать лжесвидетельство о протоиерее Александре Звереве, что тот и сделал. Часть документов, обвиняющих монахинь в антисоветской деятельности, следователь оформил как донесения осведомителя – и те, что действительно были, и те, что он написал сам. Допросы священников и монахинь вели сотрудники НКВД Беринов, Елдаков и Гундаев.

Священномученик Павел родился в 1880 году в деревне Аннино Рагозецкой волости Тимского уезда Курской губернии в семье крестьянина Аркадия Васильевича Андреева. В 1892 году Павел поступил в Курскую Духовную семинарию, а по окончании ее – в Санкт-Петербургскую Духовную академию, которую окончил в 1902 году.

14 июля 1902 года епископ Екатеринославский и Таганрогский Симеон (Покровский) рукоположил Павла Аркадьевича в сан священника. Служа приходским священником, отец Павел с 1902 по 1912 год был законоучителем начальной и двухклассной школ Голубовского рудника Славяносербского уезда Екатеринославской губернии, с 1909 по 1912 год – заведующим и законоучителем церковноприходской школы Голубовско-Марьевского рудника того же уезда. С 1912 по 1919 год отец Павел был законоучителем Бахмутовского реального училища и настоятелем училищной церкви. «Священнослужения, – как гласит его послужной список, – не оставлял, но после ликвидации законоучительства был четыре месяца без места до определения на приходскую службу, причем одежды, присвоенной ему, не снимал».

В 1920 году он был назначен настоятелем церкви Андрея Первозванного села Андреевка Мариупольского уезда Мариупольской губернии, в 1921 году – настоятелем Николаевской церкви села Николаевка того же уезда. С 1922 по 1929 год отец Павел был настоятелем Николаевской церкви Мариупольского порта.

В 1923 году он был награжден наперсным крестом и возведен в сан протоиерея. В 1924 году протоиерей Павел был назначен благочинным всех церквей города Мариуполя, в том же году он был награжден Патриархом Тихоном крестом с украшениями. С 1925 по 1928 год протоиерей Павел исполнял должность уполномоченного по управлению Мариупольским викариатством. В 1925 году «за усердные и полезные труды по должности уполномоченного по викариатству» епископом Мариупольским Антонием (Панкеевым) был награжден посохом.

В 1927 году ОГПУ арестовало священника по обвинению в антисоветской агитации, но не сумело доказать обвинения, и после двух месяцев заключения он был освобожден.

В феврале 1929 года протоиерей Павел был назначен настоятелем церкви Воскресения Словущего, что на Остоженке в Москве. 25 июля 1929 года он был назначен ключарем московского Богоявленского кафедрального собора, что в Дорогомилове, и награжден митрой.

21 марта 1932 года ОГПУ арестовало священника по обвинению в антисоветской деятельности и заключило в Бутырскую тюрьму. 28 марта состоялся допрос. На вопросы следователя протоиерей Павел ответил: «Мои проповеди и разговоры с духовенством никакой политической окраски по отношению к существующему строю не имели. Летом 1930 года к нам в церковь приезжали иностранцы. Я с ними никаких разговоров не вел и даже не видел их».

31 марта следователем ОГПУ был допрошен в качестве свидетеля протодиакон собора Алексей Семенович Тихонов, который показал: «Служу протодиаконом при церкви Богоявления в Дорогомилове. По своему убеждению я не религиозный человек и свой сан протодиакона считаю как профессией, попал в религиозный культ – протодиакона по своей неопытности. Моя цель была поступить артистом, для этого я и пошел в церковь в качестве протодиакона, чтобы накопить средства, то есть поддержать свое материальное положение. Я понимаю, что то, что я состою в числе служителей религиозного культа, наносит вред советской власти, а потому при лучшем материальном положении и подыскании места на гражданской службе не замедлю снять с себя сан протодиакона и выйти из служителей религиозного культа, делая это, конечно, сознательно. Служа при церкви Богоявления с 1929 года, мне приходилось видеть в прошлом году, как к нам в церковь приезжали иностранцы, и один раз секретарь греческой миссии обратился ко мне в алтаре с просьбой повидать регента церковного хора. Я его направил, и он имел с ним разговор, который мне неизвестен.

Кроме того, мне известно: ключарь этой церкви Павел Андреев при подписании интервью митрополита Сергия “О гонении на религию в СССР” устроил совещание с членами приходского совета в церковной сторожке, где протестовал против этого интервью и призывал не подчиняться членов церковного совета, говоря, что Синод работает рука об руку с советской властью. Практических мер или решения никаких вынесено не было, но среди прихожан было глубокое возмущение по поводу этого интервью. Это видно из того, что когда за церковной службой выступил епископ Иоасаф о декларации митрополита Сергия, то среди этих прихожан раздавались злобные выкрики, то есть против интервью. Все эти действия проявились, несомненно, после совещания, созванного Павлом Андреевым».

После этих показаний свидетеля следователь 3 мая снова допросил священника, задав ему вопросы в соответствии с тем, что было сказано протодиаконом. Отец Павел ответил: «Мне лично с духовенством и церковниками приходилось говорить об интервью митрополита Сергия, но против такового никогда и нигде не выступал. Также мои разговоры с кем бы то ни было не касались политических вопросов. Разговор по поводу интервью в церковной сторожке как таковой мог происходить, но фактически не помню, был ли или нет, ввиду того, что прошло много времени».

4 мая следствие было закончено, и сотрудник ОГПУ в обвинительном заключении написал: «Не останавливаясь на распространении контрреволюционных провокационных слухов, поп Андреев за церковными службами произносил проповеди антисоветского характера, в которых призывал верующих сплачиваться вокруг церкви против “гонителей на религию и духовенство”. Кроме того, Андреев в антисоветских целях использовал выпущенное митрополитом Сергием интервью об отсутствии “гонения на религию в СССР”, среди церковников агитировал против этого интервью, собрав по этому поводу в церковной сторожке упомянутой церкви церковный актив, и выступил с резкой антисоветской критикой этого документа, утверждая “о гонении религии в СССР”».

10 мая 1932 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило протоиерея Павла к трем годам ссылки в Казахстан, и он был отправлен в Алма-Ату.

Вернувшись из ссылки в 1935 году, протоиерей Павел был назначен настоятелем Вознесенской церкви в Теряевой Слободе Волоколамского района. В 1937 году протоиерей Павел был назначен настоятелем храма Рождества Богородицы в селе Возмище Волоколамского района и благочинным православных приходов Волоколамского, Шаховского и Лотошинского районов.

7 октября 1937 года он был арестован и заключен в тюрьму в городе Волоколамске. Через день священник был допрошен.

– Следствием установлено, что вы со священником Зверевым допускали контрреволюционные антисоветские высказывания по поводу конституции СССР. Следствие предлагает дать показания по этому поводу.

– Никогда контрреволюционных разговоров по поводу конституции СССР я не вел. Если относительно конституции у нас со Зверевым и были разговоры, то они не являлись контрреволюционными.

– Следствие располагает данными, что вы во время совершения церковной службы говорили проповеди контрреволюционного содержания с целью агитации против существующего в СССР строя.

– Проповедей контрреволюционного содержания при совершении богослужений я после возвращения из ссылки не говорил.

– Вы показываете неправильно. Допрошенные по делу свидетели уличают вас в вашей контрреволюционной и антисоветской агитации среди верующих и произнесении контрреволюционных и антисоветских проповедей.

– Еще раз заявляю, что контрреволюционных высказываний с кафедры в церкви не было, были отдельные выступления с кафедры в церкви на чисто бытовые темы. Так, в апреле 1937 года в виду предстоящего ремонта в церкви я призывал верующих оказать материальную помощь с помощью тарелочного сбора среди верующих в церкви. Все остальные мои выступления носили характер объяснения смысла праздника.

– Следствие располагает данными, что вы для сопровождения служб привлекали монашествующий состав за плату. Следствие предлагает вам показать, кто из монашествующих участвовал в церковной службе.

– Монашествующие привлечены в приход возмищенской церкви не мной, они пели до моего поступления в приход. Регулярной платы им не выплачивалось, за исключением некоторых больших праздников в виде так называемых праздничных. В церковных службах участвовали монахини Евдокия, Раиса, Татьяна, Екатерина, Ксения, Надежда, кроме них – в пожилых летах Рафаила, Валентина и Татьяна.

– Назовите фамилии монашек.

– Фамилии монахинь я не знаю, так как при обращении приходилось называть только по имени. Все они живут в селе Возмище.

– Следствие располагает данными, что вы организовывали сборища церковников и монашек, на которых вели контрреволюционную антисоветскую деятельность с целью контрреволюционной антисоветской агитации среди населения.

– Это я отрицаю. Контрреволюционных сборищ я не организовывал и установок монахиням проводить контрреволюционную антисоветскую агитацию среди населения не давал.

– Следствие располагает данными, что вами давалась установка священнослужителям проводить службу 1 мая 1937 года с наибольшим опозданием с целью срыва демонстрации.

– Перед празднованием 1 мая я передал волоколамским священнослужителям пожелание архиерея, чтобы они закончили службы до демонстрации, но не помню, говорил ли им, что это пожелание относится и к сельским приходам. Что же касается окончания службы в церкви в селе Возмище, где служили я и Зверев, то окончена она была до демонстрации.

– Дайте показания, кто из священнослужителей Волоколамского района посещал вашу квартиру и в какое время.

– Меня посещали многие священнослужители, но все их посещения связаны со служебными вопросами по церковным делам.

– Вы уличаетесь свидетельскими показаниями в контрреволюционной антисоветской деятельности. Следствие еще раз предлагает вам дать показания.

– Контрреволюционной антисоветской деятельности я не вел.

Священномученик Александр родился 8 августа 1881 года в селе Фаустово Михалевской волости Бронницкого уезда Московской губернии в семье священника Александра Григорьевича Зверева. В 1909 году он окончил Московскую Духовную академию и получил назначение на должность преподавателя истории русской литературы в Вифанскую Духовную семинарию. Женился на девице Марии, которая была дочерью протоиерея Алексея Лебедева, настоятеля храма Николая чудотворца в Звонарях на Рождественке. Впоследствии у них родилось трое детей. В феврале 1913 года Александр Александрович был рукоположен в сан священника. В это время он состоял преподавателем истории русской литературы и практического руководства для пастырей в Вифанской Духовной семинарии.

Летом 1918 года отец Александр переехал в Москву в дом умершего к тому времени тестя, протоиерея Алексея Лебедева, и стал служить в храме святителя Николая чудотворца на Рождественке. В сентябре 1918 года он был назначен помощником начальника Вифанских пастырско-богословских курсов Московской епархии, а в феврале 1919 года – настоятелем Никольской, что в Звонарях, церкви на Рождественке. В 1921 году отец Александр был назначен преподавателем Московских пастырско-богословских курсов по кафедре пастырского богословия. В том же году он был возведен в сан протоиерея.

В 1922 году протоиерей Александр был назначен помощником начальника Московских пастырско-богословских курсов.

28 февраля 1922 года Патриарх Тихон обратился с посланием по поводу помощи голодающим и изъятия церковных ценностей, где, в частности, писал: «Мы допустили, ввиду чрезвычайно тяжких обстоятельств, возможность пожертвования церковных предметов, не освященных и не имеющих богослужебного употребления. Мы призываем верующих чад Церкви и ныне к таковым пожертвованиям, лишь одного желая, чтобы эти пожертвования были откликом любящего сердца на нужды ближнего, лишь бы они действительно оказывали реальную помощь страждущим братьям нашим. Но Мы не можем одобрить изъятия из храмов, хотя бы и через добровольное пожертвование, священных предметов, употребление коих не для богослужебных целей воспрещается канонами Вселенской Церкви и карается Ею как святотатство...»

Это послание было прочитано протоиереем Александром с амвона. В начале марта в Москве были устроены благочиннические собрания, на них постановили открыть столовые для голодающих, которые должны были содержаться на средства нескольких приходов. Столовая, которую обеспечивал приход храма святителя Николая в Звонарях, находилась на Большой Спасской улице. За приходом был закреплен воскресный день. Столовая была открыта 19 марта и действовала в течение нескольких месяцев. В свой день приход кормил в столовой сначала около ста человек, а затем их число дошло до двухсот.

С апреля 1922 года ОГПУ стало производить аресты и готовить судебные процессы по обвинению духовенства в сопротивлении изъятию церковных ценностей. По одному из процессов был привлечен к ответственности протоиерей Александр, его обвинили в чтении в храме послания Патриарха Тихона. 11 июля 1922 года сотрудники ОГПУ произвели в его доме обыск. 2 сентября ОГПУ вызвало отца Александра на допрос.

Выслушав вопросы следователя, отец Александр написал ответы на них собственноручно: «...К посланию Патриарха отношусь отрицательно, нахожу, что правила приведены не к делу.

Привлекаюсь к суду за агитацию Патриаршего воззвания, которая с моей стороны и состояла в том, что я единственный раз с амвона в конце службы, к моему сожалению, прочитал его...

Идеологию «Живой церкви» признаю; проведение же в жизнь некоторых ее постановлений из боязни вызвать раскол находил бы лучшим проводить постепенно...»

После допроса он был освобожден.

В декабре 1922 года отец Александр предстал вместе с другими священнослужителями и мирянами перед революционным трибуналом по обвинению в сопротивлении изъятию церковных ценностей. Протоиерей Александр виновным себя не признал. Революционный трибунал приговорил его к двум годам заключения в исправительно-трудовом лагере. После семи месяцев нахождения в заключении отец Александр был освобожден по амнистии и вернулся служить в Никольскую церковь на Рождественке. В 1929 году протоиерей Александр был награжден митрой.

Духовная дочь отца Александра вспоминала о нем. Отец Александр служил благоговейно, просто и смиренно, его служение поражало ощущением его живого предстояния Богу, Которому он со всей полнотой любви приносил прошения о всех предстоящих и молящихся в храме. Все люди, стоявшие в храме, были ему необычайно дороги, буквально каждый.

Иногда после вечерней службы отец Александр говорил несколько слов о силе молитвы, о том, что самое большое и действенное – это молитва, и об этом никогда нельзя забывать. И самое главное – это Иисусова молитва. Своей пастве он дал правило: утром и вечером читать сорок раз молитву Иисусову, затем двадцать раз «Пресвятая Богородице, спаси нас» и десять раз «Все святые, молите Бога о нас». Он говорил, что все работают, всем трудно, но это то, что каждый может сделать. «И я прошу вас, если вы помните меня и любите меня, исполните мою просьбу и примите это правило мое на всю свою жизнь».

Были грехи, которые отец Александр особенно умолял не совершать. Он говорил: «Надо покаяться. Надо оставить прежде всего прелюбодеяние, ибо Царствие Божие блудники и прелюбодеи не наследуют. Умоляю вас. Я ваш свидетель перед Богом. Призовет меня Господь, и я должен сказать Ему: “Се аз и чада мои, коих Ты даровал мне”. Что я скажу за вас там, если вы хотя бы не пожелаете это оставить? Господь намерения приемлет и желания целует. Милосердию Его нет предела... просите и получите... И Господь поможет, и вы будете всегда с Ним».

По-видимому, еще во время его заключения в конце 1922–начале 1923 года власти стали усиленно склонять его к негласному сотрудничеству с ОГПУ. Толкало их к этому то, что отец Александр, казалось, слишком легко готов был критиковать Патриарха и соглашаться с предложениями живоцерковников. В этом сотрудники ОГПУ увидели возможность добиться успеха, если давить на человека, который готов покривить душой ради освобождения. В конце концов отец Александр дал обязательство быть секретным сотрудником ОГПУ. Эти обязательства оказались для него чрезвычайно тяжелы, так как, вызываемый к сотруднику ОГПУ, которому он должен был говорить о состоянии умонастроения в приходе и своих прихожан, он в силу нравственных причин не желал говорить то, зачем мог последовать их арест, и в то же время он не мог отказать сотруднику ОГПУ говорить о своих знакомых, потому что это, как он считал, могло привести к немедленному аресту его самого. И потому он рассказывал о прихожанах, стараясь не компрометировать их в политическом отношении. Но среди того же круга людей были и другие секретные сотрудники ОГПУ, которые дали о том или ином событии и разговоре другие сведения, и в конце концов стало ясно, что священник уклоняется от обязанностей секретного сотрудника ОГПУ. Этого было достаточно для его ареста.

13 февраля 1933 года накануне празднования памяти мученика Трифона власти арестовали отца Александра и заключили в Бутырскую тюрьму в Москве. Он был обвинен в том, что будто бы совместно с другими лицами «проводил систематическую антисоветскую агитацию, направленную к свержению советской власти».

16 февраля следователь допросил его, но отец Александр виновным себя не признал, сказав, что антисоветских разговоров в его присутствии не было. 8 марта следователь снова вызвал его на допрос и обрушился на него с упреками в неискренности, в ответ на это отец Александр сказал: «Взявши на себя добровольные обязательства быть секретным сотрудником ОГПУ, я дать ценные и нужные для ОГПУ сведения не мог, потому что добыть таковых я не мог. Среда, в которой я вращался, антисоветской деятельностью не занималась, и агитации против советской власти никто не проводил».

Однако показания, которые давали арестованные по тому же делу, были совершенно иные, и, желая оправдаться в неисполнении секретных поручений ОГПУ, отец Александр в конце протокола допроса собственноручно написал: «Все, что мог, к выяснению антисоветского настроения, как в приходе, так и вне, я делал. Когда одна женщина пришла..... (Вам это известно). Говорил и о вне прихода».

2 апреля 1933 года Особое Совещание при Коллегии ОГПУ приговорило его к ссылке на три года в Северный край. В ссылку ему было разрешено ехать за свой счет вольным порядком. Из тюрьмы его освободили в Великий Четверг и велели до Пасхи выехать из Москвы. Освободившись, отец Александр сразу же пошел в церковь. В Великую Субботу он отслужил раннюю литургию и в тот же день уехал. Пасхальную ночь отец Александр провел в поезде, а на второй день пасхальной седмицы прибыл к месту своего поселения – в старинный русский город Архангельской области Каргополь, где до революции было около тридцати церквей и два монастыря, а после революции этот благочестивый город был превращен в один из центров лагерей и ссылок.

Протоиерей Александр поселился в маленьком домике, принадлежавшем монахине Августе, которая в нем жила после закрытия монастыря. Дом был разделен пополам русской печкой. Хозяйка жила по одну сторону печки, а священник – по другую. В Каргополе протоиерей Александр пробыл три года, зарабатывая на жизнь пилкой дров, был рабочим, набивал силосную яму, молол ячмень.

В феврале 1936 года власти освободили отца Александра, и 19 мая 1936 года он получил место священника в храме Рождества Богородицы в селе Возмище Волоколамского района Московской области.

Протоиерей Александр был арестован на следующий день после престольного праздника в селе Возмище – Рождества Богородицы, 22 сентября 1937 года, и заключен в тюрьму в городе Волоколамске.

– Дайте показания о вашей контрреволюционной антисоветской деятельности, – потребовал следователь.

– Контрреволюционной антисоветской деятельности я не вел, – ответил священник.

– Следствие располагает данными, что вы летом 1937 года в церковной сторожке вели контрреволюционные и антисоветские разговоры, касающиеся политики советского правительства в связи с новой конституцией, в присутствии священника Павла Андреева.

– Это я отрицаю. Такого контрреволюционного разговора я не вел, за исключением разговора, который имел место летом 1937 года в комнате у меня. Он касался восстановления в должности учительницы Покровской, о чем была помещена заметка в газете «Правда», на которую я, прочитав, обратил внимание Андреева, сказав: «Как изменилась политика советского правительства по отношению к лицам религиозных убеждений». Но это мной было сказано не в контрреволюционном смысле, а как факт, связанный с вопросом о конституции. Что сказал по этому поводу Павел Андреев, я не помню.

И во время всех дальнейших допросов отец Александр виновным себя не признал. В обвинительном заключении об арестованных священниках и монахинях было написано: «Будучи допрошены в качестве обвиняемых, члены вышеуказанной контрреволюционной группы виновными себя в контрреволюционной деятельности не признали, но сознались, что они регулярно собирались у себя на дому и обсуждали религиозные вопросы, а также с целью религиозной пропаганды ходили по домам и вели агитацию».

2 ноября протоиерей Павел и 10 ноября протоиерей Александр были вызваны на последний допрос. Им был задан всего один вопрос, признают ли они себя виновными в антисоветской агитации. Оба священника ответили, что нет, не признают.

14 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила священников Павла Андреева, Александра Зверева и Димитрия Розанова к расстрелу. Протоиереи Павел Андреев и Александр Зверев были расстреляны 16 ноября, а священник Димитрий Розанов 25 ноября 1937 года и погребены в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви ХХ столетия. Жизнеописания и материалы к ним. Книга 7». Тверь. 2002. С. 158-175

Источник: fond.ru

Великомученик Георгий родился в 280 году в Каппадокии, в знатной семье язычника Геронтия и христианки Полихронии. Мать воспитала Георгия в христианской вере. Однажды, заболев горячкой, Геронтий по совету сына призвал имя Христа и исцелился. С этого момента он также стал христианином, и вскоре сподобился принять мучения и смерть за свою веру. Это произошло, когда Георгию было 10 лет. Овдовевшая Полихрония переселилась с сыном в Палестину, где была её родина и богатые владения.

Поступив на военную службу, великомученик Георгий выделялся среди прочих воинов своим умом, храбростью, физической силой, воинской осанкой и красотой. Достигнув вскоре звания тысяченачальника, св. Георгий сделался любимцем императора Диоклетиана. Диоклетиан был талантливым правителем, но фанатичным приверженцем римских богов. Поставив себе целью возродить в Римской империи отмирающее язычество, он вошел в историю как один из самых жестоких гонителей христиан.

Услышав однажды на суде бесчеловечный приговор об истреблении христиан, св. Георгий воспламенился состраданием к ним. Предвидя, что его тоже ожидают страдания, Георгий раздал свое имущество бедным, отпустил на волю своих рабов, явился к Диоклетиану и, объявив себя христианином, обличил его в жестокости и несправедливости. Речь св. Георгия была полна сильных и убедительных возражений против императорского приказа преследовать христиан.

После безрезультатных уговоров отречься от Христа император приказал подвергнуть святого различным мучениям. Св. Георгий был заключен в темницу, где его положили спиной на землю, ноги заключили в колодки, а на грудь положили тяжелый камень. Но св. Георгий мужественно переносил страдания и прославлял Господа. Тогда мучители Георгия начали изощряться в жестокости. Они били святого воловьими жилами, колесовали, бросали в негашеную известь, принуждали бежать в сапогах с острыми гвоздями внутри. Святой мученик все терпеливо переносил. В конце концов император приказал отрубить мечом голову святому. Так святой страдалец отошел ко Христу в Никомидии в 303 году.

Великомученика Георгия за мужество и за духовную победу над мучителями, которые не смогли заставить его отказаться от христианства, а также за чудодейственную помощь людям в опасности – называют еще Победоносцем. Мощи святого Георгия Победоносца положили в палестинском городе Лидда, в храме, носящем его имя, глава же его хранилась в Риме в храме, тоже посвященном ему.

На иконах св. Георгий изображается сидящим на белом коне и поражающим копьем змия. Это изображение основано на предании и относится к посмертным чудесам святого великомученика Георгия. Рассказывают, что недалеко от места, где родился св. Георгий в городе Бейруте, в озере жил змей, который часто пожирал людей той местности. Что это был за зверь – удав, крокодил или большая ящерица – неизвестно.

Суеверные люди той местности для утоления ярости змея начали регулярно по жребию отдавать ему на съедение юношу или девицу. Однажды жребий выпал на дочь правителя той местности. Ее отвели к берегу озера и привязали, где она в ужасе стала ожидать появления змея.

Когда же зверь стал приближаться к ней, вдруг появился на белом коне светлый юноша, который копьем поразил змея и спас девицу. Этот юноша был святой великомученик Георгий. Таким чудесным явлением он прекратил уничтожение юношей и девушек в пределах Бейрута и обратил ко Христу жителей той страны, которые до этого были язычниками.

Можно предположить, что явление святого Георгия на коне для защиты жителей от змея, а также описанное в житии чудесное оживление единственного вола у земледельца послужили поводом к почитанию святого Георгия покровителем скотоводства и защитником от хищных зверей.

В дореволюционное время в день памяти святого Георгия Победоносца жители русских деревень в первый раз после холодной зимы выгоняли скот на пастбище, совершив молебен святому великомученику с окроплением домов и животных святой водой. День великомученика Георгия в народе еще называют «Юрьев день», в этот день, до времен царствования Бориса Годунова, крестьяне могли переходить к другому помещику.

Св. Георгий – покровитель воинства. Изображение Георгия Победоносца на коне символизирует победу над диаволом – «древним змием» (Откр.12:3,20:2). Это изображение было включено в древний герб города Москвы.

Грузия, просвещенная христианской верой святой равноапостольной Ниной († 335), родственницей святого великомученика Георгия Победоносца († 303, память 23 апреля), особо чтит святого Георгия, как своего покровителя. Одно из наименований Грузии – в честь Георгия (это название сохраняется и сейчас во многих языках мира). В честь великомученика святая Нина установила праздник. Он совершается и поныне в Грузии 10 ноября – в воспоминание колесования святого Георгия. В 1891 году на Кавказе, вблизи села Кахи Закатальского округа, построен на месте древнего новый храм в честь святого великомученика Георгия Победоносца к которому стекается множество богомольцев разных вероисповеданий.

Святой великомученик Георгий был римским воином, пострадал он при императоре Диоклетиане в Никомидии в начале IV века. Мощи его христиане перенесли на родину, в Лидду, и здесь он был погребен.

Гробница, в которой были положены мощи великомученика, сейчас расположена в крипте православного храма, посвященного великомученику Георгию. В самом храме имеется частица мощей святого Георгия, а также цепь, которой был скован великомученик.

Первую церковь здесь возвели в VI веке. Храм несколько раз разрушался и в своем нынешнем виде был восстановлен лишь в 1872 году благодаря пожертвованиям из России. Освящение обновленного храма состоялось 3/16 ноября 1872 года, в годовщину того дня, в который он был освящен впервые. Воспоминание о сем знаменательном событии Русская церковь совершает в этот день и до настоящего времени; этот праздник внесен в месяцеслов, в честь сего торжества на Руси строились храмы.

Также в Лидде апостол Петр исцелил Энея, восемь лет лежавшего в расслаблении (Деян.9:32-35).

У русских князей, начиная с равноапостольного князя Владимира, существовал благочестивый обычай основывать храмы в честь своих Ангелов Хранителей. Так, равноапостольный Владимир, в Святом Крещении Василий, построил в Киеве и Вышгороде храмы во имя святителя Василия Великого, князь Изяслав I (1054–1068), в Крещении Димитрий, построил в Киеве храм и монастырь во имя святого великомученика Димитрия (память 26 октября), князь Ярослав Мудрый (1019–1054), во Святом Крещении Георгий, положил начало храму и мужской обители в честь своего небесного покровителя – великомученика Георгия (память 23 апреля), а также построил храм во имя великомученицы Ирины (память 5 мая), Ангела Хранителя своей супруги. Храм в честь великомученика Георгия находился перед вратами Святой Софии, на его строительство князь Ярослав затратил большие средства, в возведении храма принимало участие большое число строителей. 26 ноября храм был освящен святителем Иларионом, митрополитом Киевским (память 21 октября), и установлено ежегодное празднование в честь этого события.

Священномученик Василий родился 20 января 1874 года в селе Русалкино Тульской губернии в семье диакона Михаила Архангельского. Окончил Тульскую Духовную семинарию и женился. Впоследствии у них с супругой родилось шестеро детей. Василий Михайлович был рукоположен в сан священника.

В последние годы перед арестом служил в храме села Люблино Каширского района Московской области.

В начале тридцатых годов власти, намереваясь закрыть храм и изгнать священника из прихода, предложили ему уплатить налог в виде сельскохозяйственной продукции. Отец Василий не смог этого сделать и в 1931 году был приговорен к трем годам ссылки. Видя свою абсолютную невиновность и несправедливые и незаконные действия местных властей, отец Василий подал прошение о пересмотре дела, и областным судом был оправдан.

27 октября 1937 года власти вновь арестовали священника. Сразу же начались допросы. Его обвиняли в контрреволюционной антисоветской деятельности. Отец Василий виновным себя не признал.

– Следствию известно, что вы вели контрреволюционную агитацию среди населения об уничтожении коммунистов и обязательном посещении детьми церкви, – сказал следователь.

– Я агитации об уничтожении коммунистов никогда не вел.

С некоторыми женщинами в церкви я говорил и спрашивал их, приучают ли они своих детей молиться, а также и своих родственников, – ответил священник.

14 ноября тройка НКВД приговорила священника к расстрелу. Священник Василий Архангельский был расстрелян через день, 16 ноября 1937 года, и погребен в безвестной общей могиле.

Игумен Дамаскин (Орловский)

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Ноябрь». Тверь, 2003 год, стр. 41-43.

Источник: fond.ru

Священномученик Александр родился 24 ноября 1891 года в селе Алешино Дмитровского уезда Московской губернии в семье священника Николая Васильевича Парусникова. Это была православная семья, и неудивительно, что Александр Парусников избрал именно священническое служение. Перед ним был пример его отца, дяди, священника Иоанна Парусникова, и старшего брата Николая, который учился в Вифанской Духовной семинарии. Александр окончил Рижское Духовное училище и в августе 1907 года также поступил в Вифанскую семинарию. Успешно окончив ее в 1913 году, 8 мая он был посвящен в стихарь и вскоре рукоположен во диакона и во священника.

Незадолго до этого Александр Николаевич женился на дочери протоиерея Иоанна Муравьева Александре. Протоиерей Иоанн состоял инспектором школ Дмитровского уезда и был известен своей благотворительностью. Он часто устраивал детские праздники, содержал стол для бедных, и паства его очень любила. Он умер на Рождество после литургии. Хоронить его собрался весь город. Оба брата Александры Ивановны также были церковнослужителями, один – в сане священника, другой – псаломщика. В Дмитрове Александра Ивановна окончила гимназию. Трудно было найти лучшую спутницу жизни, с детства впитавшую христианские идеалы милосердия и самоотверженного служения.

В 1914 году отец Александр Парусников был назначен настоятелем храма в селе Большое Ивановское Бронницкого уезда. Молодая семья переехала на новое место, где им предстояло жить ближайшие десять лет. В те годы Александра Ивановна работала учителем в сельской школе. У супругов родилось трое детей. Растить их помогала няня Прасковья. После революции Парусниковы не смогли платить ей жалованье, но она, привязавшись к этим добрым людям, сказала лишь: «И не надо, только не гоните» – и осталась в семье.

Отец Александр часто служил, духовно окормляя многочисленную паству, однако революция 1917 года оборвала мирное течение жизни прихода. Последствия войны, голода, произвола властей испытала на себе и семья Парусниковых. Так, в 1918-1921 годах отца Александра периодически привлекали к тыловым работам, а в начале 1920‑х их с супругой лишили избирательных прав, что означало в те годы лишение и гражданских прав.

В 1924 году отец Александр был назначен настоятелем Знаменского (с приделом в честь святых мучеников Космы и Дамиана) храма в селе Кузьминское Михневского района Московской области. Сюда, поближе к сыну, из села Алешино перебрались и родители отца Александра (отец Николай Парусников до самой смерти служил в храме села Хонятино Глебовской волости Коломенского уезда и вместе с женою был похоронен около Знаменского храма села Кузьминское). В Кузьминском у отца Александра с супругой родилось еще трое детей.

Будучи настоятелем Знаменского храма, отец Александр был возведен в сан протоиерея и назначен благочинным Михневского района. Духовный рост священника по-своему отметили и власти: в декабре 1929 года он по обвинению в контрреволюционной деятельности был арестован Серпуховским окружным отделом ОГПУ и содержался под стражей в течение месяца.

В это время в стране развернулось колхозное строительство. Хотя семья Парусниковых и была лишена земли, лошади и сельскохозяйственного инвентаря, но на многочисленные вопросы прихожан, идти ли им в колхоз, отец Александр отвечал, что «жить и работать надо при любой власти», и благословлял вступать в колхоз.

В 1934 году многодетную семью Парусниковых выселили из дома, который к этому времени стал принадлежать колхозу. Сначала их переселили на кухню, а в остальной части дома устроили колхозный клуб, а потом и совсем выбросили на улицу. В этот тяжелый момент Парусниковых приютила прихожанка храма Наталья Николаевна Демидова. Они прожили у нее зиму, потом продали корову и на вырученные деньги построили деревянный дом. Большой семье было очень трудно прокормиться без коровы, и чтобы выжить, они купили теленка и вырастили его.

Служение отца Александра в 1930-е годы можно без преувеличения назвать пастырским подвигом. Несмотря на непосильные налоги, преследования со стороны властей, отсутствие клира (единственный псаломщик – Александр Васильевич Протопопов не вынес этих трудностей и ушел в сапожники), отец Александр регулярно совершал богослужения. Часто ему приходилось служить одному в пустом храме. В 1930-х годах храм ограбили – украли серебряные сосуды. После этого случая батюшка стал забирать сосуды домой. Наступление на храм продолжалось, и уже незадолго до закрытия, примерно в 1935-1936 годах, с него были сброшены колокола.

Отец Александр как благочинный много ездил по селам района. В те годы большинство храмов было закрыто, и он духовно окормлял эти приходы. Так, в 1930 году был арестован его близкий друг – протоиерей Павел Смирнов, настоятель храма в селе Ильинское, и отец Александр стал регулярно служить и там. Как позднее отметил в характеристике Парусникова председатель сельсовета Муравьев, «Парусников работает священником селения Кузьминское-Ильинское, обслуживает весь Барыбинский район».

Волна репрессий 1937-1938 годов не могла обойти стороной такого ревностного пастыря, как отец Александр. Однако перед арестом органы безопасности решили склонить его к сотрудничеству. За две недели до ареста отца Александра забрали в НКВД и предложили стать осведомителем. Он решительно отказался, хотя прекрасно сознавал, к каким это приведет последствиям. Когда сотрудники НКВД пришли с ордером на арест, отца Александра дома не оказалось – он поехал прощаться с сестрами, поэтому арестовали его утром на следующий день – 30 октября 1937 года, в праздник святых мучеников Космы и Дамиана.

На допросах 30, 31 октября и 13 ноября следователи пытались добиться от него признания в контрреволюционной деятельности и антисоветской агитации. Стойко и мужественно держась на допросах и никого не оговорив, отец Александр не признал себя виновным ни по одному пункту обвинения. «Я говорил только о том, что надо молиться Богу и быть честным тружеником», – сказал он.

14 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Александра к расстрелу. Протоиерей Александр Парусников был расстрелян 16 ноября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

Протоиерей Олег Митров

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Ноябрь». Тверь, 2003 год, стр. 36-40.

Источник: fond.ru

Святой священномученик Косма родился в слободе Рыбушка Саратовской губернии (ныне село в Саратовском районе) в 1869 году в крестьянской семье. До революции он занимался крестьянским трудом и не получил духовного образования. Будучи глубоко верующим человеком, Косьма Никифорович прислуживал в местной Христорождественской церкви и хорошо изучил богослужебный устав. После революции, несмотря на насильственную ломку основ русской жизни, он продолжал заниматься землепашеством, содержал хозяйство и в свободное время прислуживал в храме. В те годы становления новой деспотичной и атеистической власти отстаивание принципов религиозной жизни само по себе было уже подвижничеством. И Косьма Никифорович решается на такой жертвенный шаг. Он передает свое хозяйство дочери Анастасии, а сам подал прошение о принятии священного сана. Отец Косма был рукоположен во иерея в 1928 году незадолго перед тем назначенным новым Саратовским Владыкой, митрополитом Серафимом (Александровым), к Рыбушкинскому Христорождественскому храму.

В 1935 году церковь в слободе Рыбушка была закрыта. В этих условиях усиленных гонений на Православие отец Косма не прекращал своей пастырской деятельности. У себя на дому он собирал прихожан, совершал богослужения, читал сельчанам духовную литературу, крестил младенцев – делал все, чтобы поддержать огонек веры Христовой. Его деятельность не могла оставаться незамеченной для властей. 31 октября 1937 года сотрудник районного отдела НКВД получил ордер на обыск и арест гражданина Петриченко Кузьмы Никифоровича. В этот же день отец Косма был препровожден в Саратовскую тюрьму. 2 ноября состоялся первый и единственный допрос, во время которого рыбушкинский настоятель категорически отверг все возводимые на него обвинения в антисоветской деятельности.

На следующий день были допрошены пять свидетелей, которые дали нужные "следствию" показания. Вся следственная процедура носила откровенно подложный характер. 14 ноября было составлено обвинительное заключение "попа-кулака Петриченко Кузьмы Никифоровича", который "под видом религиозных молебнов в домах колхозников проводил антисоветскую агитацию". В тот же день заседание судебной тройки при Управлении НКВД по Саратовской области постановило Петриченко К. Н. – расстрелять. Этот приговор, увенчавший доброго пастыря отца Косму нетленным венцем мученика за имя Христово, был приведен в исполнение в Саратове 16 ноября 1937 года вечером, в 22 часа. Место погребения мученика осталось неизвестным.

По материалу статьи Максима Плякина «Новый саратовский святой – священномученик Косма».

Источник: newmartyros.ru

Священномученик протоиерей Николай Иванович Динариев был первым настоятелем церкви Усекновения главы Иоанна Предтечи в селе Данево в Рязанской губернии. Церковь была построена в 1897 году на средства прихожан. Отец Николай прослужил в ней более 20 лет. Почти сразу после революции, в 1918 году, священномученик был арестован и расстрелян вместе со священником Матфеем Рябцевым у стен городского кладбища города Касимова.

Источник: grad-petrov.ru

Священномученик Сергий Станиславлев родился 4 сентября 1884 года в селе Вантеевка (впоследствии город Ивантеевка). Его отец, Григорий Степанович Станиславлев, был священником церкви Всемилостивого Спаса села Вантеевка с 1879 года и до своей кончины в 1905 году.

С матушкой Елизаветой они воспитали четверых детей – Николая, Константина, Сергея и Елизавету. Сыновья получили хорошее образование и продолжили просветительскую деятельность отца: старший, Николай, был директором Вантеевской школы № 1, Константин преподавал в городе Пушкине.

Сергий в 1900 году окончил Донское духовное училище, а в 1906 – Московскую духовную семинарию, после чего четыре года работал учителем. В это время он женился на Александре Николаевне Петропавловской, дочери священника Знаменской церкви в селе Перово.

В 1910 году был рукоположен во диакона к церкви святой Марии Магдалины в Сергиевом посаде, а в 1913 году переведен в Москву также к церкви святой Марии Магдалины на Кудринской площади.

В октябрьские дни 1917 года Кудринская площадь на Пресне стала эпицентром революционных боев. Службы в церкви святой Марии Магдалины прекратились из-за ее разрушения. У диакона Сергия с матушкой Александрой к этому времени уже было двое сыновей: шестилетний Сергей и годовалый Анатолий.

В начале 1918 года диакон подал прошение о переводе его в Вознесенский женский монастырь в Кремле. Прошение было удовлетворено. Но уже в марте в Москву из Петербурга переехало большевистское правительство и разместилось в Кремле. Вскоре монахиням пришлось покинуть обитель.

Диакон Сергий подал новое прошение о переводе на другое место служения – в Клинский уезд в церковь Вознесения.

В конце 1924 года диакон Сергий был переведен в храм Рождества Пресвятой Богородицы во Владыкине. В семье уже было трое детей.

В течение 13 лет священник Иоанн Хрусталев и диакон Сергий Станиславлев совместно исправно служили в храме, исполняя все требы, с которыми к ним обращались жители села. Во время служения во Владыкинском храме диакон Сергий был возведен в сан протодиакона.

В 1937 году священнослужители храма были арестованы. Лжесвидетели показали, что духовенство организовало преступную группу для свержения советской власти. Впоследствии лжесвидетели признали, что дали показания под давлением следственных органов.

На допросе протодиакон Сергий категорически отрицал свою вину и прямо спросил, какие факты дают основания для обвинений. Ответ был кратким: «Факты найдутся». 5 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила святого к 10 годам лагерей.

Тяжелые условия труда существенно подорвали здоровье отца Сергия, и его перевели в отделение, где находились инвалиды. 16 ноября 1942 года он скончался от крайнего истощения в Амурском железнодорожном лагере.

Ровно через 15 лет – 16 ноября 1957 года – заместитель генерального прокурора СССР направил в Президиум Московского городского суда протест по делу служителей Владыкинского храма: «Постановление тройки НКВД СССР по Московской области от 5 декабря 1937 года в отношении Хрусталева И.В., Станиславлева С.Г. и Некрасова Н.Н. отменить, делопроизводство прекратить за недоказанностью предъявленного им обвинения».

Протодиакон Сергий был прославлен определением Священного Синода от 27 марта 2007 года для общецерковного почитания. Память святого совершается 16 ноября и в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской.

Священномученик Владимир родился 11 июля 1881 года в селе Костино Дмитровского уезда Московской губернии в семье священника Александра Писарева, настоятеля храма Тихвинской иконы Божией Матери. После смерти отца мать, Серафима Федоровна, стала просфорницей в этом храме.

В 1911 году Владимир Александрович женился на дочери священника Феодора Архангельского Олимпиаде. Позже ее отец переехал в Москву и служил в храме Смоленской иконы Божией Матери.

В 1911 году Владимир Александрович был рукоположен во диакона ко храму Тихвинской иконы Божией Матери в селе Костино.

У отца Владимира с супругой было трое детей – двое сыновей и дочь, которых они воспитывали в вере и благочестии. Старший сын в пять лет уже читал шестопсалмие и впоследствии стал прекрасным знатоком церковного Устава, и к нему многие обращались за советом.

Последствия гонений на Русскую Православную Церковь затронули и отца Владимира. Его хозяйство было разрушено, и он, как священник, был лишен гражданских прав. Приход был небольшой и бедный, и отцу Владимиру приходилось много работать самому, чтобы прокормить семью. Часто он вставал в четыре утра, работал в поле, а потом шел служить.

В 1930 году отец Владимир был рукоположен во иерея, в 1937 году стал протоиереем. В это время ему приходилось также окормлять приход соседнего села Горки. Отца Владимира арестовали 27 октября 1937 года по обвинению в контрреволюционной деятельности и заключили под стражу в Таганскую тюрьму. Обвинения в контрреволюционной деятельности он не признал.

15 ноября 1937 года тройка НКВД приговорила отца Владимира к расстрелу. Протоиерей Владимир Писарев был расстрелян 16 ноября 1937 года и погребен в безвестной общей могиле на полигоне Бутово под Москвой.

После ареста священника храм в селе Костино закрыли, а дом сожгли, и вдова с детьми вынуждена была искать приюта у родственников.

Протоиерей Олег Митров

«Жития новомучеников и исповедников Российских ХХ века Московской епархии. Ноябрь». Тверь, 2003 год, стр. 33-35.

Источник: fond.ru

Мученица Евдокия Григорьевна Сафронова родилась 1 марта 1878 года в деревне Лучинское Звенигородского уезда Московской губернии в крестьянской семье. Окончила 2 класса церковноприходской школы. С 1890 года работала прислугой в Москве в семье земского начальника. В 1897 году вышла замуж и переехала в село Быково Бронницкого уезда Московской губернии. В 1930 году была избрана старостой и казначеем церкви Рождества Христова села Быково. В том же году была лишена избирательных прав как «активная церковница». 2 июня 1931 года восстановлена в правах. 1 ноября 1937 года арестована по делу «церковников Быковского прихода» вместе со священномучениками священниками Иоанном Кесарийским, Петром Косминковым и диаконом Симеоном Кречковым (расстреляны 16 ноября). Во время следствия содержалась в Таганской тюрьме в Москве. На 1-м после ареста допросе подписала протокол, составленный следователем, в котором признала, что была членом группы «церковников», «вела агитацию о невступлении в колхоз». На следующий день категорически отрицала возводимые на нее обвинения.

15 ноября 1937 года Особой тройкой при УНКВД по Московской области приговорена к 8 годам ИТЛ. Отправлена в Тайшетский лагерь (Иркутская область). Скончалась от тяжких лишений 25 августа 1938 года. Место захоронения неизвестно. Прославлена Архиерейским юбилейным Собором РПЦ 2000 года вместе со священномучениками села Быково с общим днем памяти.

Игумен Дамаскин (Орловский)

Источник: fond.ru

Великая княжна, инокиня, дочь великого князя Всеволода Ярославича, сестра Владимира Мономаха, родилась во второй половине XI века, преставилась 3-го ноября 1112 г.

Княжна Анна родилась и воспиталась в благочестивой и образованной семье.

Отец ее, великий князь Всеволод, по словам летописи, «с детства любил Бога и правду, оделял бедных, чтил епископов и священников, особенно же черноризцев», великий князь, говорил на пяти иностранных языках; мать была греческая царевна, дочь императора Константина Мономаха, способствовавшая перенесению в Россию мощей великомученицы Варвары; брат Анны, Владимир Мономах, известен своим благочестием и любовью к монашеству.

Великая княжна постриглась в 1086 г., в монастыре при церкви св. Андрея в Киеве, построенной великим князем Всеволодом.

Приняв обитель в свое ведение, она употребила все меры к ее внешнему и внутреннему благоустройству.

Желая познакомиться с монастырскою жизнью на Востоке, она ездила в 1089 г. в тогдашнюю столицу православия — Константинополь, откуда возвратилась в 1090 г. с новым митрополитом, Иоанном-скопцом.

Правда, оказался «сей муж не книжен, но умом прост и проеторек» и не приобрел на Руси того веса, на который рассчитывала Анна вместе с отцом. Тем не менее ее причастность к делам Киевского государства очевидна. Личная жизнь Анны сложилась неудачно: по версии Н. Баумгартена, она была помолвлена с византийским царевичем Константином Дукой Старшим, но брак не состоялся, так как жениха насильно постригли в монахи. Поэтому и она, вероятно, большую часть жизни посвятила монастырским делам: имя Янки встречается во многих летописях в связи с основанием ею Андреевского монастыря в Киеве.

При киевском Андреевском монастыре Анна Всеволодовна основала первую известную в истории Руси школу для девочек. В «Истории» В. Н. Татищева в связи с этим фактом приводится выдержка из не сохранившейся до наших дней летописи о том, что Янка, «собравши младых девиц, неколико обучала писанию, тако ж ремеслам, пению, швению и иным полезным им занятиям. Да от юности навыкнут разумети закон Божий и трудолюбие, а любострастие в юности воздержанием умертвят». Тягу к «просветительской» деятельности Анна унаследовала от отца, который, «дома седя, изумеяше пять язык», а также от матери — бывшей византийской принцессы. Традиции женского образования в Византии, с которой Русь пока еще поддерживала тесные контакты, благотворно влияли на общий уровень культуры и распространение грамотности среди женщин княжеского дома.

Живя в монастыре по всем иноческим правилам, княжна Анна привлекла к себе множество монахинь.

В 1106 г. ее примеру последовала сестра — княжна Евпраксия, тоже принявшая иночество.

В монастыре княжна Анна устроила первое в Европе, по времени, женское училище, в котором, «собравше девиц, обучала их писанию, також ремеслам, пению и швению».

С именем Анны Всеволодовны связаны легенды более позднего происхождения о её высоком искусстве врачевания.

Похоронена в Андреевском (Янчином) монастыре, впоследствии разрушенном Батыем.

Время канонизации неизвестно.

Примечание Свернуть примечание →

[1] Не включена в современный Месяцеслов Русской Православной Церкви.

Персидская христианка Яздундокта жила в столице Ктесифоне. Во время гонения на христиан, когда более ста человек были арестованы и после полугодичного содержания в тюрьме, казнены, ее не арестовали. Арестовывали священников, диаконов, монахов и монахинь, а она была «всего лишь» мирянкой. Яздундокта кормила всех заключенных (тогдашняя тюрьма прежде всего пытала людей голодом). Узнав дату казни, она накануне организовала пышную трапезу и каждому подарила праздничную белоснежную одежду. Но только на следующее утро она пришла рано и сказала, что казнь состоится сегодня, попросила всех хранить верность Богу. Мучеников обезглавили, и Яздундокта сумела в ту же ночь украсть тела и захоронить, спася от надругательств.